Он прошел в жилой отсек. Команда садилась ужинать.
Чупров тронул Федора за плечо, вызвал в проход.
— Послушай, братец, кого же ты все-таки подозреваешь? — спросил он. — Ты лучше знаешь товарищей. Не бойся, скажи. Невиновный не пострадает. Нужно же найти злодея, иначе всем нам несдобровать. Может быть, все-таки приказчик? Он чужой человек.
— Не знаю, — ответил Бухвостов. — Если бы знал, сам бы взял за глотку. От него, подлюги, я который день сам не свой.
Чупров отошел от Бухвостова. Он не привык отступать перед трудностями, не привык полагаться на судьбу. Но что делать теперь, он не знал.
Снова Чупров поднялся на мостик. Старовойтов повернул к нему усталое лицо.
— Я жду вашего решения. Выполнять задание под гнетом неизвестной угрозы… — сказал Чупров и не договорил.
— Что вы предлагаете? — спросил Клочковский. — Мы с Константином Львовичем обсуждали эту мороку и ни к чему не пришли.
— Обыск, а затем непрерывная офицерская вахта в обоих концах лодки, — сказал Чупров. — Мне кажется — следует прощупать этого приказчика.
В рубку просунулась голова радиста. Он протянул командиру листок бумаги и доложил:
— Из штаба флота. Срочная.
Старовойтов взял радиограмму и прочитал, сперва про себя, потом вслух: «Изолировать команды заградителя матроса следующими приметами: рост высокий, лицо худощавое, удлиненное, волос русый. Слегка припадает на левую ногу».
Старовойтов поглядел на Чупрова.
— Минер Бухвостов? — вопросительно произнес он. — Да, его приметы. Итак, можно обойтись без обыска. И приказчика можно не трогать. Он и так чуть жив от страха.
ГЛАВА XVII
В жилом отсеке заканчивался ужин. Боцман подал команду готовиться ко сну.
В это время из кают-компании передали, что капитан второго ранга требует боцмана к себе. Ляпунов рысцой побежал в командирскую каюту.
Через пять минут он вышел оттуда. Углы его губ опустились больше обычного, подбородок почти исчез, и от этого выражение было самое свирепое. Он подозвал к себе двух матросов: три человека прошагали по проходу и остановились перед рундуком, на котором устраивался Федор.
Бухвостов не удивился, когда боцман приказал ему встать и поднять руки вверх. Он не удивился, что его обыскивают, снимают пояс, не удивился, что возле него с пистолетом на поясе встал часовой Иван Сударышин. Федор Бухвостов ни о чем не спрашивал и не протестовал. После того как его допрашивал командир, он подумывал о том, что и так может случиться. Командиры могли ему не поверить. А может быть, Двибус это подстроил? Раздумывая о подлости и хитрости Двибуса, он предполагал, что «Австралиец» попытается найти способ, чтобы его устранить. Как он это сделает, Федор пока не мог определить. Возможно, Двибус воспользуется распиской или найдет другой способ. «Уж раз вляпался в такую историю, из нее не выкрутишься», — думал Федор. Двибус не оставит его в покое. Тем более если на «Спруте» у него есть сообщник. Им обязательно нужно устранить его, чтобы он не помешал. Вот так и случилось.
Наступила ночь. Федор Бухвостов лежал на рундуке, но сон не шел к нему. Томимый горькими мыслями, Федор слышал, как слабые волны касаются борта лодки, словно почесывают ее бок. Двигатели были застопорены, лодка лежала в дрейфе. Смутно доносился через раскрытый люк вой ветра.
— Норд-ост? — спросил Федор.
Сударышин, который стоял рядом с ним, не ответил. Он не знал, за что взят под стражу Федор Бухвостов, но поскольку так случилось, значит, парень в чем-то виноват. За веселым характером Сударышина скрывался истовый служака, лишенный каких-либо сомнений во всем, что касалось службы. Он тоже с тревогой прислушивался к шороху волн и рад был бы перекинуться словцом, но с арестованным разговаривать не полагалось.
На верхней палубе протопали тяжелые шаги, послышался неясный голос, репетующий команду. Лодку начало покачивать сильнее. Опускался носовой отсек и одновременно с ним борт, противоположный тому, у которого лежал Бухвостов. Потом, чуть вздрагивая, начинала опускаться корма и тот борт, у которого лежал Федор.