Замесов не знал, что «Спрут» изменил курс, так как постановку мин было решено начинать в сумерках, после того как командир в последний раз определится через перископ по Румелийскому маяку. До сумерек было еще много времени, и заградитель отошел в море, чтобы его случайно не обнаружили неприятельские дозоры. «Морж» остался на позиции.
В пятнадцать ноль-ноль командир бригады велел сигнализировать сопровождающим лодкам, что если в полночь он не сообщит о выполнении задания, то зона в пять миль от Босфорского мыса опасна. Заградитель вновь четырехузловым ходом направился к югу.
Через полтора часа послышалась команда приготовиться к погружению. Замесов всполошился: значит, в надводном положении заградитель ближе к берегу не пойдет? Об этом он не подумал. Что за злосчастие такое! Неужели ему никогда не избавиться от Мюнга?
И нервы, взвинченные пережитыми страхами, не выдержали. Потеряв способность рассуждать здраво, Замесов вскочил, заметался по проходу, бросился к носовому люку и вскочил на трап.
ГЛАВА XX
«Вот оно!» — мелькнуло в голове Федора. Он поднялся на ноги. Часовой не успел его остановить. Приказчик оглянулся, и это его выдало. В глазах приказчика Бухвостов прочитал такую ненависть, такое отчаяние, такой страх, что сомнения его исчезли. Он толкнул часового и бросился к люку. Часовой замешкался, выхватывая из кобуры пистолет, и Бухвостов успел подбежать к приказчику, который, сбивая пальцы, пытался открыть люк.
Руки матроса были связаны, но Федор со всей силой, на какую был способен, толкнул Замесова плечом, и сам, не удержавшись на ногах, упал. В этот момент приказчик успел отдраить люк.
Федор тотчас вскочил и, приподнимая локти связанных рук в безуспешных попытках высвободить их, как неоперившийся петух, снова кинулся на приказчика.
— Опять?! — завопил Замесов, пытаясь изобразить оскорбленное чувство. — Что тебе от меня надобно?
Будущее зависело сейчас от того, удастся ли ему выбраться из лодки. А Бухвостов больше не сомневался в виновности приказчика. От возбуждения и ярости у него втрое, вчетверо прибавилось сил. Он колотил приказчика головой, толкал плечами, не давая возможности выпрыгнуть из лодки, затем рванул свою правую руку с такой отчаянной силой, что высвободил ее от пут, и обхватил Замесова за поясницу. Часовой не в силах был оторвать его от приказчика.
По отсекам лодки загремел голос командира:
— Прекратить безобразие!
Повинуясь приказу, Бухвостов отпустил противника. Приказчик воспользовался этим, подпрыгнул, вцепился руками за верхнюю скобу и выпрыгнул на палубу через носовой люк. Федор успел ухватить своего врага за ногу, но в руке его остался только сапог. Вахтенный матрос, не зная, что приказчик выскочил на верхнюю палубу, оттолкнул Федора к борту, прыгнул на трап и одним сильным движением захлопнул люк и начал завинчивать задрайки.
Вахтенный начальник с пистолетом в руках прибежал из центрального поста. Не подозревая о том, что здесь в действительности произошло, он ударил Федора кулаком по лицу и закричал:
— Драку затеял, мерзавец?
Федор стоял с сапогом в руке. Тонкая струйка крови бежала по его подбородку из рассеченной губы. Не вытирая ее, он поднял сапог и проговорил дрожащим голосом:
— Приказчик… Он удрал… Его нужно взять!
Вода уже звенела в балластных цистернах, лодка начала погружаться. Вахтенный начальник не понял Федора.
— Что приказчик? Где приказчик?
— Там, наверху, он выпрыгнул…
— Что ж ты молчишь, болван! Остановить погружение! — закричал вахтенный начальник и бросился в центральный пост. — Господин капитан второго ранга, прикажите остановить погружение, приказчик, этот… этот тип в картузе выпрыгнул!..
— Стоп принимать балласт, — скомандовал Старовойтов. — Стоять к всплытию! Что он, дурак, не слыхал команды?
— В драке, верно… — доложил вахтенный начальник, все еще не понимая, что произошло.
С сапогом в руках Федор Бухвостов отталкивал часового и рвался к центральному посту. Рука его скользнула внутрь сапога, и за подкладкой голенища он нащупал продолговатый круглый предмет.
— Подожди ты! — закричал он часовому.
Он отвернул подкладку и увидел за ней карандаш с белой шляпкой. Памятуя о своей ошибке, когда из-за такой же штуки он попал впросак, Федор выхватил карандаш и отвернул шляпку. Карандаш задымился и вспыхнул.
— Видал, черт! Зови офицеров! — закричал Федор и принялся топтать зажигалку.