— Если сторожевик не заметит, он продержится до вечера, мы вернемся и будем курсировать, пока не найдем его.
И «Спрут» лег на заданный курс, к месту, откуда предстояло начинать минирование.
ГЛАВА XXI
Семь красных россыпей на Румелийском берегу, по которым определялась западная сторона Босфора, остались с правого борта, и когда Старовойтов в девятнадцать тринадцать на секунду приподнял перископ, чтобы взять последний пеленг, прямо по курсу заградителя поднималась гора Мал-Тепес с широкой впадиной посредине, покрытая темным кустарником вечнозеленых растений, буковыми рощами, красивыми виллами и живописными селениями. Правее начиналась длинная плоская возвышенность, — это была гора Двух Братьев; ниже, у кромки прибоя, можно было различить широкое пятно белой россыпи, определяющее восточный берег Босфора.
«Спрут» находился в трех милях от Анатолийского маяка.
Старовойтов опустил свой перископ и повернулся к командиру бригады, который во второй перископ осматривал горизонт.
— Как у вас, Вячеслав Евгеньевич? Начнем? — спросил он.
— Одну секунду, — отозвался Клочковский.
Он продолжал вращать перископ.
— Что там у вас?
— Прикажите увеличить глубину. Левее курса — этот проклятый сторожевик, — ответил командир бригады, опуская перископ.
— Вернулся, собака! — выругался Старовойтов.
Он ухватился за рукоятки своего прибора, повернул его и приподнял на секунду. Однотрубный сторожевик находился всего в десяти кабельтовых. Старовойтов скомандовал полный вперед, и под килем вражеского сторожевика, склоняясь налево при ходе в пять узлов, «Спрут» вышел к месту, откуда следовало начинать минирование.
«Спрут» находился еще на циркуляции, когда Старовойтов скомандовал:
— По местам! Мины ставить!
Заградитель заканчивал циркуляцию на глубине в шестьдесят пять футов. Чупров прошел в кормовой отсек.
В жизни самых смелых людей бывают минуты, когда они испытывают страх. Никакое личное мужество не спасает от этого. В кормовом отсеке «Спрута» находилось шестьдесят мин, и многие из команды впервые по-настоящему осознали, какую опасность представляет такой груз, когда заградитель приступил к постановке. По всем отсекам лодки разнесся скрежет механизма, сбрасывающего мины. Корпус лодки содрогнулся, и она толчками двинулась вперед. Каждая сброшенная мина облегчала ее вес. Лодка стремилась вырваться из рук боцмана, всплыть на поверхность. С тихим журчанием вливалась вода в балластные цистерны, чтобы компенсировать вес сбрасываемых мин.
Скрежет механизма действовал угнетающе. В души людей закрадывался страх. Страшно было Николаю Морозову, и Петру Гребню, и Сударышину. И штурман думал о том, что сейчас, через мгновение, он, быть может, погибнет. А он так молод!.. Со стесненным сердцем прислушивался к скрежету механизма старший офицер, а этот моряк многое повидал на своем веку. Вынул из кармана и сосал пустой мундштук Старовойтов. Клочковский стоял возле опущенного перископа, сжимая зубы, чтобы окружающие не заметили его волнения. Даже мичман Глушков чувствовал, как у него холодеет в желудке, когда механизм сбрасывал очередную мину и лодка вздрагивала, как от толчка.
Рядом с Глушковым в кормовом отсеке, где находились рычаги управления механизма для постановки мин, стоял штабс-капитан Чупров. Он был поглощен наблюдением за работой конструкции, которой отдал всю жизнь. Сейчас, в эти минуты, решалась ее судьба. С напряженным вниманием он прислушивался к лязгу и скрежету работающих частей. Правильно ли сбрасываются мины? Нет ли перекоса? Не подмочен ли сахар, который употреблялся в минах для разъединения корпуса со стержнем якоря, чтобы мина могла всплыть на заданную глубину? Будут ли мины держаться на заданной глубине?
Он вспоминал о случаях, когда надводные заградители подрывались на собственных минах. Ему, участнику порт-артурской обороны, хорошо были известны эти случаи. «Енисей» поставил четыреста две мины, чтобы загородить залив Талиенван и защитить торговый порт. Он закончил минирование и собирался уходить, но в это время вахтенный заметил в северной части залива две всплывшие мины. Они могли навести японцев на след. Задним ходом «Енисей» подошел к минам и уничтожил их артиллерийским огнем. Когда он разворачивался, чтобы лечь на курс, последовал взрыв. Через пятнадцать минут заградитель затонул. На нем погибла почти вся команда. Детонация? Или, может быть, при перемене курса заградитель задел за поставленную им самим мину? Об этом никто ничего не узнал.