Так же, как «Енисей», погиб в русско-японскую войну «Артур». Он поставил сорок девять мин; последняя, пятидесятая, была в неисправности: у нее был помят свинцовый колпак, в котором находился капсюль взрывателя, и она взорвалась.
Но Чупров не думал в эти минуты о грозящей опасности. Он озабочен был выполнением задания. Необходимо загородить Босфор, доказать, что ключ от ворот Черного моря в руках России и что подводный заградитель и есть этот ключ. Команда заградителя работала точно, отчетливо, словно дело это было всем хорошо знакомо. Только один голос раздавался в притихших отсеках:
— Правая, левая, правая, левая!..
Офицер с секундомером в руках командовал постановкой.
Среди команды «Спрута», как среди всякой команды, были и робкие люди, Семен Журик, например. Но так как в жизни самых робких людей бывают минуты, когда при явной опасности душевный подъем заглушает голос страха, то и они, помня о Бухвостове, о его героической борьбе, вели себя с достоинством и отвагой.
Прошло пять или десять минут с начала минирования. Чупров вдруг почувствовал резкий запах керосина. Мичман Глушков вопросительно поглядел на него. Из машинного отделения вышел Николай Морозов. Он пошатывался, прижимал к лицу грязную ветошку.
— Что там у вас? — закричал Глушков, пересиливая грохот механизма.
Не отвечая, Морозов прошел в центральный пост.
Мичман Глушков побежал в машинное отделение. Тотчас он вернулся обратно и зашептал Чупрову, делая большие глаза:
— В цистерне с керосином неисправность. В машинном отделении нечем дышать. Малейшей искры достаточно… Понимаете, это как шведская керосинка…
А из центрального поста донесся голос Старовойтова:
— Продолжать операцию!
— Все против нас, но мы все-таки… — начал Глушков и не договорил.
Заградитель вздрогнул от сильного толчка. В носовом отделении послышался крик. Чупров отлетел к борту. Матрос, управляющий рычагами, упал на колени. Свет погас. «Мина? Мель?» — пронеслось в голове Чупрова.
— Прекратить постановку! Стоп, электромоторы! — послышалась команда из центрального поста.
Чупров вскочил и кинулся к рычагам механизма. Раздался второй толчок. Зазвенела посуда в камбузе. В третий раз содрогнулся корпус лодки, и она замерла.
— Осмотреться в отсеках! — скомандовал командир в центральном посту. — Продуть среднюю цистерну!
Несколько долгих секунд тягостного ожидания — и глубомер показал всплытие.
— Стоп! Так держать! Продолжать постановку! — раздалась команда.
Через несколько минут счетчик показал, что последняя мина сброшена в воду. Командир отдал приказ уменьшить глубину и отвернуть на норд-ост. Операция закончилась. Причины столь сильных толчков так и остались неизвестны. Может быть, заградитель наткнулся под водой на затонувшее судно. Мели в этом месте не должно было быть.
— Итак, Андрей Павлович, разрешите вас поздравить, — проговорил Клочковский, обращаясь к Чупрову. — Сегодня вы именинник!
— Спасибо. Разрешите и вас поздравить. И вас, Константин Львович, — повернулся Чупров к командиру лодки. — Ну, гора с плеч!
— Адмирал может спокойно выводить свою «Марию». Пролив закупорен. Ни один черт большого водоизмещения не пролезет, — сказал Клочковский.
— Надо полагать, — ответил Старовойтов.
Они перебрасывались пустыми фразами, как люди, которым нужно было отдохнуть.
Чупров прислушался: тишина, ровно и мягко шумят электромоторы, все в порядке, только нестерпимо болит голова от керосинового чада. Чупров прошел в кают-компанию, принял таблетку пирамидона и вернулся в центральный пост. Вспыхнуло электричество.
— Теперь остается отыскать минера, — сказал он. — Я как вспомню о нем, как подумаю, что он один там, в море, так даже на душе щекочет.
— Отыщем, — сказал Старовойтов. — Геройский парень! С таким народом можно делать большие дела!
— Возьмем его на борт — и опять под арест? — вопросительно произнес Клочковский.
— Нет, уж увольте, Вячеслав Евгеньевич, под стражу минера я брать не буду. Пусть разбирается начальство на берегу. Я командир, а не судебный следователь.
— Так-то оно так, — сказал Клочковский, — но как же радиограмма?
На это Старовойтов ничего не ответил.
ГЛАВА XXII
Обнаружив, что перископ заградителя скрывается под водой, Бухвостов почувствовал отчаяние. «Спрут» уходит, бросает его! Он был к этому готов, но все же, когда это случилось, страх охватил его, и Федор рванулся к заградителю, точно хотел его остановить. В следующее мгновение он остановился. Он понял, что с лодки, очевидно, заметили опасность, о которой он не мог знать.