— Мыло розовое или зеленое, а пена у него все равно белая, — сказал он довольным голосом. — Теперь-то ясно: в связи с перестройкой промышленности и методов организации и руководства наше министерство будет ликвидировано и все субчики-голубчики покатятся на периферию. Они думали, меня сослали, а сами живут-поживают, добра наживают! Не тут-то было, друзья милые. Ну-ка, пожалуйте бриться!
Он многозначительно поднял указательный палец. Ход его рассуждений был так неожидан, что Авдюхов сразу даже не понял его.
— Вы, собственно, о чем?
— А о том, что, по моему глубокому убеждению, в человеке содержится слишком много влаги. Если память не изменяет, чуть ли не девяносто с чем-то процентов. Медицине следовало бы подумать, как эту влагу выпаривать из человека, чтобы он стал жестче, сильней.
Авдюхову надоело слушать Вараксина.
— Сергей Порфирьевич, все это хорошо и даже, может быть, отлично, но вот вопрос, из-за него мы к вам и пришли: видели вы Володю? — спросил он напрямик.
— Какого Володю?
— Как какого? Сына Валентины Денисовны. Вы обещали повидать его в Москве?
Широким жестом Вараксин хлопнул себя по лбу:
— Как я сразу не сообразил! Понимаете, Валентина Денисовна, так в Москве замотался, что ни на минуту не мог вырваться. Москва, понимаете!.. — сказал он, нисколько не смущаясь.
— Так вы его не видели? — с изумлением спросила Гвоздырькова.
Вараксин развел руками:
— Понимаете, занят был, не продохнуть.
Как видно, то, что он не исполнил обещания, ничуть его не беспокоило. Он просто об этом не думал.
Валентина Денисовна не сразу разобралась, что же такое произошло? Вараксин не видел Володю, был слишком занят, но что-то такое еще было в этом странное, она не сразу сумела определить что.
— Как же вы не сообщили, что не виделись с Володей? Ведь я волнуюсь! — сказала она.
И, сказав так, тотчас подумала: ничего странного нет; в Москве Вараксин действительно мог быть очень занят, дело не в том, но, как бы ты занят ни был, не сообщить, что миссия, за которую ты взялся добровольно, не увенчалась успехом, — проявление предельной человеческой черствости. Вот в чем дело.
— Да ну, это же пустяки, — между тем продолжал Вараксин беспечно. — Зачем придавать капризам мальчика такое значение?
Гвоздырькова встала.
— Как вам не стыдно, — сказала она тихо. — Не ждала я от вас такого равнодушия.
— Ну что вы, Валентина Денисовна, — от всей души удивился Вараксин. — Ведь ничего серьезного не случилось, господи боже мой! Ну замотался, ну не сумел повидать вашего сынка. Разве это вопрос жизни и смерти? Что произошло?
— Если бы от вас зависел вопрос чужой жизни и смерти, вы его бы решали с таким же безразличием, — сказал Авдюхов.
— Опять ищете ссоры, Авдюхов? Вы подумали, прежде чем высказаться?
— Я подумал, а вот вы даже не способны понять, как нехорошо вы поступили.
— Послушайте! — грянул Вараксин и грозно поднялся со своего кресла. — Поступление в вуз всегда сопряжено с затруднениями. Затруднения были и будут. Что вы хотите от меня? Авдюхов встал.
— Пойдемте, Валентина Денисовна, — сказал он. — Тут нам говорить не о чем.
— Товарищи, да побойтесь бога! — закричал вдогонку Вараксин. — Это же смешно!..
Ни Гвоздырькова, ни Авдюхов не остановились.
Гвоздырькова вскоре примирилась с поступком Вараксина. Она была незлопамятна, и, кроме того, волнение за судьбу сына вытеснило все привходящие обстоятельства. Но Авдюхов такие вещи долго помнил.
VII
А Вараксин вел себя так, точно в самом деле ничего особенного не случилось. Недели две он не появлялся на станции, а потом в одну из суббот как ни в чем не бывало прикатил в автомобиле, — в Москве он «выбил» для рудника новую «Победу» и теперь вместе с шофером обкатывал ее.
В ущелье уже смеркалось. По времени было рано, но тяжелые косые тени ложились на восточные склоны; река тонула в сумерках, и только пенистые буруны ярко сверкали глубоко внизу, словно подсвеченные электричеством. Зима еще не наступила, но кое-где уже подолгу залеживался ночной снег; из-за этих немногочисленных пока еще снежных пятен фирновые поля на дальних вершинах казались теперь ближе и доступнее.
У поворота к гидрометеостанции, внизу, возле водомерного мостика, стояли почти все обитатели станции: чета Гвоздырьковых, Татьяна Андреевна, Авдюхов, Сорочкин.