Но Фарт не только читал о том, что большие деньги портят людей. У него перед глазами было два живых примера. Когда, из компании студенческой молодежи, двое получили доступ к деньгам. И понятно было, если бы просто богатая тетушка умерла, оставив наследство единственному племяннику. Деньги, полученные без труда – развращают. Нет. Работали. Трудились. Хоть у всех, в той компании молодежи, были свои задумки, но обсуждали, зачастую, вместе. У этих двоих проекты сработали. Один просто тихо откололся от их компании. Хоть лицо сохранил. А вот второй повел себя как скотина. Мало того, что перестал замечать вчерашних товарищей, которые ему абсолютно бесплатно помогали с его проектом. Так еще, при встрече, всякий раз чуть ли не прямым текстом называл ребят нищебродами, бездарями и так далее. Вспомнил какие-то столетние долги. Причем, копеечные не только для него, но даже по меркам студенческой тусовки не большие. Требовал отдать. Грозил связями и бандитами. Народ смотрел на него и не мог понять – что случилось? Когда его подменили? Ибо этот человек до получения денег и после – два абсолютно разных человека.
Как известно, истинные качества человека проявляются в стрессовой ситуации. Какой-нибудь задохлик-очкарик, всю жизнь обходящий даже не хулиганов, просто мирно выпивающие компании, по широкой дуге, может бросится в пылающий дом, услышав плачь ребенка. И на вопрос «Почему ты так сделал?» лишь пожмет плечами с глупой улыбкой. Потому что он на самом деле не понимает – какого хера его туда понесло. А брутальный мачо, любитель женщин и вообще опасный тип, будет сидеть в подвале под обстрелом, размазывая по лицу сопли и слезы, с воняющими дерьмом штанами, пока его товарищи, обычные пацаны, будут отбивать атаку. Улей – территория постоянного стресса. На кластерах это видно более ярко. В стабах – менее выражено. Здесь свои эмоции можно спрятать, как моллюск прячет свое тельце в раковину. Фарт покосился на Рока. Он выходил с ним в кластеры, когда открывали дары и учились работать с ними. Гнили не было. Да и в стаб его Рок притащил, когда он, осваивая клокстоп, чуть сдуру не убился об дерево.
В этом месте можно доверять только одному человеку – себе. Это утверждение верно. Но, если не доверять никому – свихнешься. То есть, надо доверять и окружающим. Такой вот парадокс. Фарт тяжело вздохнул.
Ну не все же выжившие - конченные сволочи? Не обязательно они прошли по головам других свежаков, чтобы добраться до стаба? Да, таких большинство. Но не все. Всех, кто смог самостоятельно выбраться объединяет одно – супер-эгоизм. Все они – страшные индивидуалисты. Зоновский принцип «Пускай ты сдохнешь сегодня, а я - завтра» помог им выжить. На свой счет Фарт тоже не обольщался. Хотя хотелось быть белым и пушистым. Он помнил, как сидел первую ночь после перезагрузки и наблюдал за двором. Спокойно смотрел, как на его глазах убивают иммунных, пытающихся прорваться сквозь дворы. Он не кричал им: «Люди, вы не в ту сторону идете», никак не помогал им, хотя мог. Да хотя бы банку кинуть с балкона и отвлечь шумом. Нет. Он тихо сидел и наблюдал. Их смерти – это его опыт, который повышал шанс на выживание. И он выжил.
Тем не менее, мог бы он сказать о себе, что он – последняя сволочь? Наверное, все-таки, нет. Во всяком случае, он надеялся на это. Убьет он за материальные ценности? Смешно. Конечно же нет. Почему тогда Рок должен быть другой? Убьет ли Фарт защищаясь, или защищая своих – без всякого сомнения. С хера ли он тогда вписался за Жозель? Своей она не могла стать – только вчера о ее существовании узнал. Импонирует что она, практически ночью, помогла незнакомому человеку? Так она не Фарту помогла, а «ути-пути» Лисе. Обострившееся чувство справедливости? Какой, в задницу, справедливости? Ее нет и никогда не было. Нигде. Сколько сторон в конфликте – столько и справедливостей. Со стороны Угря, свободные рейдеры неправильно себя ведут. И он просто восстанавливает свою справедливость.
Фарт вконец запутался в своих рассуждениях. Хорошо солдатом быть. Сказали: «Враг – там!» и всё. Думать не надо, вон они – враги. Винтовку на перевес – и вперед: «За Родину! За Сталина! За Улей! За Стаб!». Но тупым бараном, все-таки, умирать неохота.