- Считай, что я ничего на сказал, - произнес я, проклиная свою глупость.
- Хорошо, - согласилась Рита, - а я ничего не слышала. Ты действительно неглупый человек, только иногда несешь ахинею. Однако вернемся к делу. Я хочу поговорить с тобой о вполне конкретных вещах. Поверь, мне совсем не приятно видеть тебя здесь, в тюрьме, гораздо лучше было бы, если бы наш разговор происходил где-нибудь на берегу теплого моря, под шорох волн и так далее. Но я хочу, чтобы ты понял кое-что. Ты сильно вырос. Ты стал слишком самостоятельной фишкой, и не зря Наринский сказал тебе, что ты - Игрок. Это не совсем так, потому что ты не знаешь еще правил Игры, ты ведешь себя, как тебе заблагорассудится, а мы, Игроки, подчиняемся этим правилам, и, уверяю тебя, более жестких правил нет нигде в мире. Ты должен быть Игроком, но сам этого еще не понял. И мне предстоит убедить тебя в этом.
- И для этого нужно было устраивать спектакль с арестом и экстрадицией? Не проще ли было забрать меня на какую-нибудь вашу тайную базу и там обрабатывать до тех пор, пока я не соглашусь?
Маргарита улыбнулась и сказала:
- Мы ничего не делаем своими руками. Это одно из правил Игры. И нет у нас никаких тайных баз и явочных квартир. Также нет складов с просроченной тушенкой, пещер с сокровищами и подземных аэродромов. Все, что нам нужно, делают другие люди, которым и невдомек, чью волю они исполняют. Нам понадобилось изолировать тебя, лишить возможности действия - начинает действовать ФСБ. И никто, кроме тех из нас, кто работает в Конторе, не знает, зачем все это. Все уверены, что схватили уголовника Знахаря. Что будет с тобой дальше - решаем мы, Игроки. И, каким бы ни было наше решение, те, кто будет его исполнять, будут уверены в том, что они действуют в соответствии со своими собственными планами и соображениями.
- Так вы что, кукловоды, что ли? Считаете себя выше всех остальных? Высшие существа, которым позволено распоряжаться судьбами других?
- Ни в коем случае, - возмущенно ответила Рита, - никоим образом. Те, кто начинают считать себя вершителями судеб, стоящими над человечеством, всегда кончают плохо.
- А вы, значит, кончаете хорошо, - не удержался я.
- Это кто как может, - парировала Рита, - некоторые не кончают вообще. Ты меня с толку не сбивай своими дурацкими шуточками. Просто общество на этой стадии развития устроено так, что есть возможность для игры. Причем люди сами, всем своим поведением, говорят - играйте нами, если можете, "приидите и володейте". Ну, мы не "володеем", но от Игры не отказываемся. А всякие там масоны - детский сад. Им бы только в секреты поиграть.
- Ну хорошо. А цели, какие у вас цели?
- Никаких. То есть… Ну ладно, я объясню простыми словами. Как люди, как личности - мы стремимся к тому же, к чему стремятся так называемые гуманитарные светочи человечества. Чтобы не было войн, разрухи и прочих очевидных гадостей. Но, к сожалению, существует множество неочевидных вещей, которые не позволяют по-простому изменить ситуацию. Ну-у-у… Ну, например, невозможно воздействовать на президента какой-то страны, чтобы он убрал свои войска из другой. То есть, воздействовать-то можно, и он прикажет, но это ничего не изменит, потому что существует умопомрачительное множество других факторов, которые-то и составляют ткань Игры. А кроме того, сколь бы красивы ни были внешние движения той же России, публично стремящейся к миру во всем мире и ко всеобщему благоденствию, ее путь вовсе не является единственно правильным. Но точно этого никто не знает. Поэтому я, например, играю за Россию, а мой хороший друг американец Джон Карпентер, как ни странно, - за Великобританию. И мы уважаем друг друга. Но, уверяю тебя, никто не играет за Ирак или за Израиль. И Аль Каида для нас такая же чума, как и для всех прочих людей.
Рита замолчала, поморщила лоб и, достав из сумочки сигареты, закурила.
Я сидел молча и переваривал услышанное.
- А вообще, - сказала Рита, - я не хочу говорить с тобой об Игре. Я же сказала со всеми вопросами к Наринскому.
- Ладно, - согласился я, - тогда говори о том, с чем пришла.
- Сейчас. Ты меня сбил с толку.
- А я люблю, знаешь ли, сбивать женщин с толку. Заморочишь ей голову, она растеряется, а ты тем временем - раз!
- Раз - это мало, - небрежно ответила Рита, - ради этого и голову морочить не стоит.
- Ну, не раз, а сколько сможешь.
- Это другое дело, - согласилась Рита, - ладно, поехали дальше.
- Он сказал "поехали" и махнул рукой!
- Вот я тебе сейчас махну сумочкой по башке, чтобы не молол языком! - пригрозила Рита.
- Все, молчу, молчу!
- Вот и молчи, когда умная женщина говорит.
Она загасила сигарету и, взглянув на меня, сказала:
- Мне нужно… Обрати внимание, я сказала "мне нужно", и это именно так и есть. Так вот - мне нужно, чтобы ты вернулся в Америку и не совершал пока никаких самостоятельных шагов. Как я уже говорила, ты стал опасен и для Игры, и для самого себя. Потому что, если часть конструкции, которая создана с твоим невольным участием, рухнет от твоих необдуманных действий, она тебя раздавит. Можешь быть уверен.
- Это как, меня пристрелят ваши люди, что ли?
- Совсем не обязательно. Во-первых, я же тебе сказала, что мы ничего не делаем своими руками.