Я с надеждой посмотрел на них, но, убедившись, что надежда не оправдалась, уронил голову и горестно покачал ею.
По рядам зрителей пробежал шорох, и Пастух сочувственно сказал:
- Да не расстраивайся ты так, Знахарь! Может, все еще и обойдется. Может быть, товарищи вертухаи посмотрят в зеркало безжалостной правды и изменят свой моральный облик. Хватит тебе их гнобить, видишь - на них уже лица нет! Ты давай, это, по делу говори. Они ведь не для того пришли, чтобы ты им политинформацию читал, а вовсе даже для того, чтобы ты рассудил их по чести и справедливости.
Я глубоко вздохнул и, посмотрев на прапоров, сказал:
- Ладно. Так и быть. Ну, что там у вас?
- А он… - одновременно начали оба.
- Так, - прервал я их, - не все сразу. Начните вы, товарищ прапорщик.
И я указал на Утиный Нос.
Он зыркнул на соседа и начал:
- Ну, в общем, купил я в секс-шопе…
- Адрес!
- Это… Откуда ж я знаю? Ну, на Пречистенке это…
- А-а, знаю такой магазин. Продолжайте.
- Купил я в секс-шопе шахну резиновую.
- Что купили?
- Ну, это, женские органы такие, как натуральные.
- А для чего?
- То есть как - для чего?… Известно для чего, для удовольствия.
- Вы женаты, товарищ прапорщик?
- Женат.
- А для чего же вам тогда эта, как вы ее назвали… шахна?
- Ну как для чего… для удовольствия.
- А жена знает?
- А зачем ей знать?
В это время Ушастый ухмыльнулся и встрял:
- А у него жена в женской тюрьме работает, так у нее там подружка завелась, и она теперь своего законного к себе на километр не подпускает!
- А ты заткнись, тебя не спрашивают, - огрызнулся Утиный Нос.
- Вы, товарищ прапорщик, - сделал я замечание ушастому комментатору, - не мешайте. И до вас очередь дойдет.
Затем я снова повернулся к Утиному Носу.
- Значит, вы приобрели в секс-шопе на Пречистенке имитатор женских половых органов… Сколько он стоит?
- Сто шестьдесят долларов.
- Как это сто шестьдесят? - удивился я, - я позавчера там был, он же восемьдесят долларов стоит!
В секс-шопе я, понятное дело, позавчера не был, позавчера я еще пребывал на изобильной американской земле и пользовался одной из главнейших американских свобод - свободой бездумно тратить неправедно заработанные деньги, доставляя этим радость себе и любимой своей женщине. Но однажды нелегкая занесла меня таки в секс-шоп, было это в Питере пару лет назад, магазин интимных радостей назывался "Клубничка", и моим криминальным спутникам приспичило купить там два десятка надувных баб, и вовсе не для устройства разнузданной групповой оргии, а для того, чтобы увязать их в плоты и большой дружной компанией сплавиться по бурной речке Вуоксе, где в конце пути их ожидали натуральные мясистые девчонки, накрытая поляна, шашлычки и в конце концов та самая групповая разнузданная оргия.
Мои спутники тщательно отбирали себе будущие плавсредства, руководствуясь при этом не внешним видом молчаливых резиновых мисс и не цветом их волос, а исключительно влагостойкостью и водоизмещением, чем повергли в неподдельный трепет молоденьких продавщиц, которые замерли с открытыми ртами, словно готовясь к орально-генитальному контакту. Грузоподъемность резиновых существ меня не интересовала, и я просто бродил по магазину, разглядывая причудливые творения человеческого ума и привычно посматривая на цены. Отдельную витрину занимали те самые изделия, одно из которых являлось предметом сегодняшней тяжбы, насколько я помню, самое дорогое из них, снабженное вибратором, подогревом и прочими подобиями живого женского тела, стоило тыщи полторы или немного больше, но никак уж не сто шестьдесят, как утверждает наш малоуважаемый ответчик! Боюсь, что, если я открою правду - не избежать смертоубийства в среде бутырских вертухаев, а этого в моих планах пока не проставлено, так что промолчим, но наперед в виду иметь будем, а вот натравить одного вертухая на другого - милое дело.
Реакция не заставила себя ждать.
- Ах вот оно как? - зловеще протянул Ушастый, - ты, значит, на товарище нажиться решил?
- Да какое там нажиться! - запротестовал Утиный Нос, - я же говорю - сто шестьдесят дол…
- Ты это своей жене-ковырялке расскажи! Сто шестьдесят… Чек покажи!
- Что я - чеки собираю, что ли? Вот еще!
- Ладно, мы еще об этом поговорим, - пообещал Ушастый и замолчал.
Я смотрел на них и не мог нарадоваться.
Такие экземпляры! Хоть сейчас на выставку уродов или в паноптикум какой, рядом с двухголовыми телятами и шестиногими овцами-мутантами. Я, конечно, понимал, что мое удовольствие от лицезрения этих подонков попахивает извращением, но… Что уж тут поделать, если они сами показывают себя во всей красе.
- Значит, купили вы этот имитатор и принесли на работу.
- Ага.
- Не "ага", а "да".
- Да.
Та-ак… Похоже, оба готовы. Забыли, с кем разговаривают. Я ведь зэк, они же надо мной хозяева, повелители и рабовладельцы, а разговаривают со мной, как с большим начальником. Вот что значит гнилая середина, готовая согнуться под любого, кто только пожелает этого. Мне, конечно, и на хрен не нужно было, чтобы какие-то грязные вертухаи гнулись передо мной, но, честно говоря, ма-аленькое чувство мести все-таки шевелилось в моей авторитетной голове, и я с удовольствием управлял этим спектаклем, отдавая себе отчет в том, что остальным сидельцам в этой камере такое зрелище доставляет настоящую радость.