Потерев лицо руками, Знахарь поднял разъезжающиеся глаза на Риту, потом попытался что-то сказать, но раздался только слабый сип. Прокашлявшись и прослезившись, он наконец обрел потерянный голос и хрипло спросил:
- Ты давно пришла?
- Давно, - ответила Рита и открыла холодильник.
- И это правильно, - проскрипел Знахарь.
- Что правильно? То, что я пришла, или то, что я хочу достать из холодильника пиво?
- И то и другое.
Знахарь потряс головой, но от этого в ней хищно зашевелились какие-то остроконечные обломки, и он понял, что поступил опрометчиво.
- Пора завязывать, - сказал он и сразу же поступил наоборот, торопливо схватив бутылку пива, которую протянула ему Рита.
Налив себе пива в стакан, она посмотрела на то, как Знахарь, вздрагивая и обливая себя, жадно глотает пиво прямо из бутылки.
- У тебя в роду алкоголиков не было? - спросила Рита.
- Не-а… Я - первый.
- А детей у тебя нет?
- Не знаю, вроде бы нет.
- Ну, значит, ты же и последний.
- Спасибо тебе, добрая женщина, я знал, что у тебя всегда найдется для меня ласковое слово. Да благословит тебя Аллах.
Рита невесело усмехнулась.
- Я была в полиции и все узнала.
Знахарь поставил пустую бутылку на пол, икнул, и, закурив, откинулся на спинку дивана.
- Рассказывай, - потребовал он, но не очень твердо.
Рита вздохнула и сказала:
- А нечего рассказывать. Он поперся к своей мулатке, а там у нее братья. Слово за слово, дал кому-то из них в рыло, началась драка, они увидели, что не справятся с ним, тогда один из братьев вытащил пушку и… Ну, в общем, что тут рассказывать, все и так ясно. Я заплатила десять тысяч похоронному агенту, он все организует и позвонит. Конец рассказа.
- Мало десяти, - с трудом сказал Знахарь.
Язык во рту чувствовал себя, как сдохшая позавчера рыбина, - неподвижная, шершавая лепеха, покрытая слизью дурного цвета и запаха…
- Что? Что ты сказал? - не поняла Рита.
- Десятки мало, - повторил Знахарь, - хороший гроб десятку стоит, а Костю надо ж еще… - он замолчал, подыскивая слова, - в порядок привести. Ну, сделать так, как все было…
Знахарь медленно помотал головой и, встав, подошел к холодильнику.
Открыв его, он повернулся к Рите и сказал:
- Жалко, меня там не было.
- А что бы ты сделал? Эти латиносы - как чеченцы. Злобные и трусливые. Убивают, не думая, а прижмешь, целуют ноги. Грохнули бы там тебя до кучи, невзирая на всю твою крутизну, да и все. Они же по-русски не понимают, и все твои грозные и убедительные речи просвистели бы у них между ушей, как ветер. Бесполезно.
Знахарь открыл пиво и сел на диван, глядя на Риту.
- А еще я виделась с Наринским.
- Так… - недовольно пробурчал Знахарь, - ну давай тогда рассказывай дальше. Продолжим вечер удовольствий.
- Я, между прочим, есть хочу, - сказала Рита и пошла в кухню.
Знахарь хмуро посмотрел ей вслед и, подобрав с пола пульт от телевизора, нажал на кнопку.
С кухни донесся голос Риты:
- Не боишься включать?
- Нет, не боюсь, - с вызовом ответил Знахарь, - наших там никого больше нет, а если покажут, как торговцы героином вышибли мозги твоему Наринскому, то лично я ничего не имею против.
- Дурак! - был ему ответ.
Знахарь хмыкнул и, глядя на экран, поднес к губам бутылку.
Через несколько минут из кухни вышла Рита, неся перед собой блюдо, накрытое высокой сверкающей крышкой. Поставив его на стол, она сняла крышку и сказала:
- Вот это самое я приготовила вчера, да только не получилось веселого ужина…
- Да уж, - согласился Знахарь, - и что это?
- Ну, оно уже холодное, конечно, а вообще это филе омара в соусе из дуриана и киви, и еще тут креветочные хвосты.
Знахарь с подозрением понюхал то, что лежало на подносе, и сказал:
- Киви - слышал. А что это за дуриан такой?
- Это, темный ты человек, такой ужасно вкусный экзотический плод, который покрыт шипами с палец, а пахнет, как десяток дохлых кошек в яме деревенского сортира.
- И ты хочешь меня этим накормить?
- Тот, кто хоть однажды попробует дуриан, в следующий раз, почуя его запах, бросится в ту сторону, перескакивая через заборы и пробивая стены.
- Ты уверена, что именно в ту сторону, а не в другую?
- Уверена. А тут, между прочим, он уже обработанный, так и продавался, специально для слабонервных, так что от того запаха ничего не осталось. Ты же вчера, когда я готовила, ничего не почувствовал?
- Ну, ничего, - неохотно признался Знахарь, продолжая рассматривать угощение, как свидетель на опознании трупа в морге.
- Вот и не выступай. Попробуй лучше.
Знахарь осторожно взял двумя пальцами кусок омара, стараясь, чтобы на нем было как можно меньше соуса и, зажмурившись, отправил его в рот. Жевнув пару раз, он удивленно открыл глаза и невнятно спросил:
- Как, ты говоришь, он называется?
- Ду-ри-ан, - по складам ответила Рита.
- Угу, - промычал Знахарь, пережевывая деликатес и протягивая руку за следующим куском.
- Вилку возьми, ты, уркаган блохастый! - возмутилась Рита, и Знахарь опасливо отдернул руку, зная, что она может ударить его чем попало.
- На! - Рита протянула ему тяжелую серебряную вилку с затейливым литьем на сабельной рукояти, и он, засучив рукава, набросился на еду.
- Оголодал, касатик, - окая, пропела Рита и, сев в кресло, присоединилась к Знахарю.
Некоторое время в комнате звучали только лязганье столовых приборов да негромкая музыка из телевизора. На экране аккуратно причесанный Стинг пел грустную песню о том, что русские тоже любят детей.