Через полчаса большое банкетное блюдо было совершенно пустым, а по обе стороны от стола можно было наблюдать две человеческие фигуры с заметно увеличившимися животами. Мужская фигура раскинулась на диване, а женская - в кресле. Некоторое время они не шевелились, потом мужчина с трудом приподнялся и, закурив сигарету, упал обратно на диван.
- А ничего этот твой дуремар, - слабым голосом сказал он.
- Дуриан, деревня… Да это только соус такой, а вообще там омары были и креветки, - ответила женщина, не открывая глаз.
- Вот я и говорю - ничего этот омар был… дуриановый…
- Сам ты дуриановый, - сказала женщина и медленно открыла посоловевшие от еды глаза.
Сев прямо, она посмотрела на Знахаря и сказала:
- Ну что, будешь слушать про Наринского?
- Давай, - тихо ответил Знахарь, - только негромко.
Рита усмехнулась.
- Могу и негромко. В общем - тебя решено пока что оставить в живых.
- Ну, спасибо, благодетели, а то я уж думал, что вы меня из Бутырки вытащили да сюда привезли, чтобы мочкануть при первой возможности, - сказал Знахарь и, тоже открыв глаза, сел.
- А ты, между прочим, зря иронизируешь. Разговор шел именно в таком ключе. Но, на твое счастье, появилась новая информация, и получается, что твои мафиозные интересы снова стали сильно совпадать с нашими. Поэтому ты получаешь прежнюю свободу действий, с той только разницей, что теперь ты знаешь, что за твоей спиной имеется незаметная, но мощная поддержка.
- И что это за информация такая?
- А она такова, что должна прийтись сильно не по вкусу Знахарю, королю русской мафии в Америке. У тебя, Костик, большие проблемы образовались.
- Где именно?
- Здесь, в Калифорнии. Так что никуда особенно тащиться не надо.
- И что за проблемы?
Рита вытащила сигарету из пачки и, прикурив, сказала:
- Эти проблемы - латинос. Те самые мексы и пуэрториканцы, на которых напоролся наш Костя. Они представляют здесь колумбийский кокаин. И то, что объединившаяся русская мафия стала силой, с которой теперь приходится считаться, сильно им не нравится. В хоккей, фигурное катание и бокс они не лезут, а вот проституция, игорный бизнес и наркотики их оч-чень интересуют.
Знахарь посмотрел на Риту и усмехнулся:
- И все-то ты знаешь!
- Не все, но очень много. Во всяком случае, я знаю все про твои приключения на просторной и гостеприимной американской земле. Продолжаю. Хотя, собственно, продолжать уже нечего. Короче - будет настоящая война. Это точно. А главный у них - некто Хуан Гарсия.
Знахарь почесал бровь и, хмыкнув, сказал:
- Хорошо, что не Антонио Бандерас.
Про Хуана Гарсию Знахарь, конечно, слышал, а его местного ставленника, сеньора Кордову, даже видел однажды, проезжая по улице Франклина мимо его двухэтажного особняка в колониальном стиле. Немолодой уже мужчина с лицом постаревшего героя мексиканского телесериала сидел на открытой террасе перед домом и задумчиво пил кофе. Это был квартал, где жили латиносы среднего достатка, поэтому Знахарь не обратил на него особого внимания, но Костя сказал, это Альфонсо Кордова, и Знахарь обернулся. Наркоделец не оставлял впечатления крутого и опасного человека - обычный немолодой латинос, которого проще представить среди зарослей сахарного тростника или на банановой плантации, чем с автоматом Калашникова в руках во главе барбудос и герильеро…
Ну и что, подумал Знахарь, Альфонсо как Альфонсо, сидит кофе пьет. По жизни мы не пересекаемся, дел общих не имеем, так что пусть сидит, пусть пьет…
Однако повернулось все иначе…
Глава 5
Крестный отец
После разговора с Ритой я решил побыть один, чтобы переварить все, что она мне наговорила, и поэтому надел плавки, которые по здешней моде представляют из себя семейные парашюты до колен, и вышел из бунгало. Дойдя до нашего покосившегося от ветра зонтика, я поправил его, воткнув поглубже, поставил в тень ящик с пивом в ледяной крошке, и, надев самые темные очки из тех, что у меня были, растянулся на солнце.
Закрыв глаза и раскинув руки, я лежал и думал о превратностях судьбы, которая, похоже, резвилась вовсю, и то, как она это делала, наводило на мысли, что у нее, у судьбы этой, не все в порядке с головой. А как еще иначе можно было объяснить очередной сюрприз, который она мне подкинула! Ведет себя, как жестокий ребенок, поймавший жука. А ну-ка кину его в муравейник. Смотри - выбрался! А теперь в бочку с водой. Тоже вылез! Тогда попробуем посадить его в банку с пауками. Надо же - и пауков загрыз! Что бы еще такое придумать… Может, посадить его в микроволновку? Нет, пожалуй, не стоит. А если привязать ему к ноге нитку и отпустить? То есть вроде как отпустить, а на самом деле дерг - и обратно.
Отличная забава! Жужжит, сердится, а сделать ничего не может.
Ну, я-то, положим, на крайний случай имею средство обмануть и судьбу, и тех людей, чьими руками она со мной развлекается. Вот возьму и пальну себе в храброе сердце из "Магнума". И все они останутся с носом.
Я буду лежать в гробу такой строгий, красивый и благородный, а Рита будет заламывать изящные руки и рыдать. За ее спиной будет стоять хмурый академик ФСБ Наринский, американские братки устроят салют из всех стволов, и все российские зэки откажутся в мою честь от ужина. По первому каналу будет транслироваться "Лебединое озеро", ровно в двенадцать часов заревут гудки заводов, пароходов и автомобилей, газеты выйдут с моим портретом в черной рамке на первой полосе, и в городе Урюпинске улицу Рихарда Зорге переименуют в проспект Константина Разина. А главный начальник ФСБ соберет всех своих генералов и начнет срывать с них погоны за то, что они не уберегли такого смелого и славного парня…