Оказавшись в уютной полутьме магазина после яркого солнечного света, кокаиновые солдатики ослепли на несколько секунд, и этого короткого времени вполне хватило на то, чтобы Карапуз, сообразив, что это вооруженный налет, крикнул:
- Пацаны, измена!
Пацаны сориентировались сразу же.
В их руках появились пистолеты, и когда через два удара сердца Сервантес наконец увидел цель и направил ствол "Узи" в сторону открытой двери, около которой столпились теперь уже вооруженные братки, то в тот же миг, как он нажал на спуск, в его голову ударила чугунная гиря, летевшая со скоростью света.
Он даже не успел удивиться.
Все исчезло, а главное - исчез он сам. Его пустое тело упало на пол, а пули, которые он все-таки успел выпустить, испортили комплект хоккейного обмундирования, висевший под самым потолком.
Пуэрториканцы, размахивавшие модными автоматами и воодушевленные лошадиной дозой кокаина, воспринимали происходящее как красивый фильм, в котором они играют главных героев, принимали красивые позы и выкрикивали красивые фразы, поливая при этом пулями все, кроме тех, к кому пришли.
Русские же знали, что никакого кайфа в этой грязной мужской работе нет, и поэтому за несколько секунд угрюмо и по-деловому уложили оставшихся троих нападавших. Акция провалилась, но сеньор Кордова об этом пока еще не знал.
Карапуз подошел к двери, успевшей закрыться до того, как началась стрельба, и осторожно выглянул на улицу. Постояв около приоткрытой двери минуты две, он убедился, что на пустой улице по случаю небывалой жары никого нет, и, похоже, инцидент остался незамеченным.
В это время Барыга, подошедший к трупам, лежавшим в живописных позах, посмотрел на них, громко выругался и сказал:
- Ну, падлы! Все этому Кордове неймется!
Карапуз оглянулся и закрыл дверь.
Задвинув красивую бронзовую щеколду, он опустил жалюзи и подошел к Барыге. Взглянув на покойника, он спросил:
- Ты что, знаешь его?
- А кто ж его не знает, - пожал плечами Барыга, - это ж Сервантес, личность известная. А паханом у них Кордова, здешний авторитет по части кокса. Как раз те самые ребята из противоположных окопов.
- Та-а-ак… - Карапуз почесал затылок, - это значит, войнушка всерьез пошла. И, главное, непонятно, по чью душу они приперлись - по нашу или к Шапире…
Он повернулся к Шапиро, который стоял в полуобморочном состоянии около входа в подсобку и из последних сил держался за косяк.
- Самуил Маркович, подойдите сюда, - сказал Карапуз.
Сэм Шапиро с трудом оторвался от косяка и подошел к нему.
- Вы видели кого-нибудь из них раньше?
Шапиро через силу заставил себя посмотреть на покойников и придушенным голосом ответил:
- Ни боже мой!
- Вы уверены? - с подозрением спросил Карапуз.
- Чтоб я так жил! - возмущенно ответил Шапиро.
В это время один из покойников откинул руку, и Шапиро почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Карапуз поддержал его за левый локоть, а правая рука Шапиро сделала странное движение. Карапуз был готов поклясться, что Шапиро дернулся перекреститься, но потом остановился.
Усмехнувшись, он сказал:
- Да вы не бойтесь, Самуил Маркович, мы все уладим. Вы только скажите мне, может быть, к вам кто-нибудь приходил, денег требовал или там еще что-нибудь в этом роде?
- Что вы, Алексей, никого не было. Ведь все знают, что я поддерживаю отношения с такими уважаемыми и авторитетными людьми… Полгода назад заходили какие-то поцы, так я сказал, что плачу вам, и они сразу ушли и очень извинялись, да вы, наверное, помните, я же вам рассказывал!
- Помню, помню, - ответил Карапуз, - ну что, пацаны…
Он повернулся к браткам, которые спокойно стояли в сторонке.
- Надо бы этому Кордове подарочек организовать, - сказал он, - слышь, Барыга, а где он живет, не знаешь?
- Как же не знаю, - Барыга убрал пистолет под мышку, - обязательно знаю.
- Хорошо, - Карапуз посмотрел на Шапиро, - Самуил Маркович, у вас есть черный ход?
- А как же!
Такой вопрос прямо-таки обидел Сэма Шапиро. Как это так, чтобы у уважающего себя человека - и не было черного хода!
- К нему на машине можно подъехать?
- Элементарно.
- А там… Ну, в общем, кто-нибудь может увидеть, что вы там делаете?
- Ха! Никто еще не видел, что Самуил Шапиро делает у своего черного хода.
- Зеер гут.
Карапуз повернулся к Пинцету и сказал:
- Там стоит их джип, подгони его к черному ходу.
Пинцет кивнул и вышел на улицу.
Сеньор Кордова сидел на крыльце и маленькими глоточками пил "Кьянти".
Хрустальная, сделанная на заказ бутылка "Кьянти Руффино" сберегалась от нестерпимой жары в серебряном ведерке со льдом, бережно укрытая влажной полотняной салфеткой. Сеньор Альфонсо в глубине души всем прочим винам предпочитал домашнее вино из выращенного на склонах Анд винограда, густое, плохо очищенное, с терпким вкусом и едва ощутимым ароматом кофе. Никто, кроме самого Альфонсо Кордовы, кофейного привкуса не ощущал, да его, может, и не было, только Кордова помнил, как растет этот виноград - узкими полосками-клиньями между бескрайними кофейными плантациями департамента Рисаральда, помнил и оттого в каждом глотке чувствовал аромат молодого кофейного зерна, обожженного горячим колумбийским солнцем.
Сам сеньор Гарсия, приезжая в Лос-Анджелес, пьет его вино и вспоминает далекое детство, но говорит, вы, сеньор Кордова, не последний человек в нашем бизнесе, и не дело, если такой человек, как вы, пьет домашнее вино, словно колумбийский крестьянин или креол-поденщик.