Вот такая любовь…
Стр-р-р-расти, еби его мать!
А Бизе взял да и превратил эту дрянную историю в прекрасную музыку.
Парадоксы искусства!
Я посмотрел на Кончиту и, испытывая совершенно новые чувства, чистосердечно ответил ей:
- Я думаю о том, что неплохо было бы засадить тебе так, чтобы ты умерла.
- Ах… - только и ответила она, закатив прекрасные южные глаза.
А потом нежно обняла меня за бедра, и, найдя губами мой уже ставший маленьким, мягким и совсем не мужественным член, нежно всосала его, как ягодку с торта.
- Смешное имя - Тедди, - сказала Кончита, когда взаимные сексуальные истязания кончились.
- Почему смешное? - удивился я, - нормальное, как у американского президента.
- А что, был такой президент - Теодор Буш? - удивилась Кончита.
- Знаешь ли, кроме Бушей, отца и сына, в США были и другие президенты, Теодор Рузвельт, например, великий президент, между прочим.
- Если он великий, то почему его на долларах нет? - спросила Кончита.
- Погоди еще, будет! - пообещал я. - Вот грянет в Штатах дефолт и начнется Великая Инфляция, тогда они станут печатать новые банкноты, крупные, по пятьдесят тысяч, по сто, и, может быть, даже по миллиону долларов. И на одной из них точно будет портрет Теодора Рузвельта.
- По миллиону долларов, - восхитилась непосредственная девица.
- По миллиону, - подтвердил я, - только на миллион на этот ничего не купишь…
- Почему? - вроде как обиделась она.
- Потому что дефолт! - строгим голосом ответил я. Проводить занятия по политэкономии мне совсем не хотелось.
- Я не знаю, что такое дефолт, - грустно сказала Кончита, - я вообще мало что знаю…
И потянулась губами к моему животу.
- А почему ты сказала, что Тедди - смешное имя? - быстренько переменил я тему.
- А ты не знаешь?
- Нет.
- А как Винни Пуха зовут, знаешь?
Винни Пух у меня ассоциировался исключительно с голосом артиста Евгения Леонова, но то, что в никарагуанской сельве знают такого артиста, было маловероятно, поэтому я просто пожал плечами.
- Сдаешься? - радостно спросила Кончита, ей было приятно, что она знает что-то такое, чего не знаю я, такой большой и важный…
- Сдаюсь!
- Значит, ты не читал книжку про Винни Пуха, - заявила она торжествующим голосом, - а я читала, даже два раза, и еще книжку про Пиноккио, но это давно было… Так вот, там в книжке отец спрашивает у Кристофера Робина, почему твоего медвежонка зовут женским именем Винни, это же сокращенное от Уинфред, а Кристофер Робин отвечает, Винни Пух - это его фамилия. А зовут его, как и всех плюшевых медвежат, Тедди. Понял теперь, почему я сказала, что у тебя смешное имя?!
- Понял, - ответил я.
Не думаю, что я так уж здорово похож на Винни Пуха, но что-то общее с ним у меня в это утро было. Голова, например, точно была набита опилками, а отдельные части тела - вроде как плюшевые…
//-*** -//
За грубым дощатым столом, друг напротив друга, сидели двое мужчин.
Одним из них был я, Знахарь, фигурирующий здесь как Теодор Свирски, он же Тедди, рубаха-парень, настоящий мужик, доказавший это в процессе вчерашней буйной вечеринки, а другим - седой кабальеро Рикардо Альвец, профессиональный революционер, профессиональный наркоделец, профессиональный убийца - в общем… В общем, во всех своих ипостасях он был профессионалом.
Утренние забавы с Кончитой под струями водопада давно закончились, подошел к концу и завтрак, во время которого я имел сомнительное удовольствие наблюдать помятые и мрачные рожи как местных латинских парубков, так и своих русских орлов. Потом все разбрелись кто куда, а мы с доном Рикардо уселись за стол переговоров и, следуя некоему ритуалу, закурили.
Некоторое время мы молча пускали дым в потолок, потом я вспомнил кое-что из вчерашнего и, посмотрев на дона Рикардо, сказал по-русски:
- Дон Рикардо, помнится, вчера вы хотели рассказать мне о чем-то.
Альвец улыбнулся, отчего его загорелое лицо покрылось множеством мелких морщинок, и, мечтательно закатив глаза, ответил:
- Да, это было интересное время. Я, уважаемый Тедди, учился в Университете имени Патриса Лумумбы. Знаете такой?
- А как же! - я развел руками, - кто ж его не знает!
- Вот… А после этого четыре года провел в Краснодарском военном училище, на факультете, который особо не рекламировался. Тогда я дал кучу страшных расписок о неразглашении и чувствовал себя шпионом рангом не ниже Джеймса Бонда. Но закончилось все это весьма прозаически. А именно - после окончания курса меня отправили домой и сказали - ждать. Я ждал двадцать лет, а потом стало ясно, что ни я, ни другие специалисты по подрывной деятельности уже не нужны, и тогда я плюнул на все это. И теперь, если какой-нибудь российский офицер из спецслужб явится сюда и потребует от меня исполнения его приказов, я скормлю его аллигаторам.
Я понимающе кивнул и сказал:
- И это правильно. С ними - только так.
- Да. Вот и вся моя русская история. Ну, а теперь, Тедди, я хотел бы услышать то, ради чего вы притащились в это Богом забытое место.
Последнюю фразу он сказал уже по-английски, и я понял, что лирическое отступление закончилось.
Я кашлянул и, посмотрев на стоявшую в углу оплетенную бутыль, точную копию той, которая, наверное, до сих пор плавает в озерце у водопада, сказал: