- Ага, - скептически отозвался я, - а потом защитники природы затаскают меня по судам? Вот уж увольте. Выкручивайся сама, как хочешь. А я пошел.
Я слез со стола и, сделав Рите ручкой, направился к двери.
- Ну Костенька, милый, ну пожалуйста, - услышал я за спиной дрожащий голос, и мне стало еще лучше, - ну спаси меня.
Я с трудом убрал с лица широкую идиотскую улыбку и, повернувшись в Рите, спросил:
- А если я тебя спасу - что тогда?
- Тогда я сделаю все, что ты захочешь.
- Ну, - я пренебрежительно хмыкнул, - то, что ты имеешь в виду, я могу получить от тебя и так. Вы, бабы, только об одном и думаете, и считаете, что все другие, то есть мужчины, мечтают о том же.
- Ну Костенька… Ай!
Змея сделала выпад в сторону Риты, и та, вжавшись в металлическую спинку кровати, прижала руки ко рту, чувствуя скорую погибель.
- Ладно, я тебя спасу. Но с тебя фант. Идет?
- Идет, идет, давай сделай что-нибудь, ну! - быстро забормотала Рита, не сводя глаз со змеи, которая, как я думаю, была испугана не меньше, чем она.
Я подошел к кровати и беспечно схватил змею за шею.
Насчет шеи я, конечно, загнул, не было у нее никакой шеи, в общем - за туловище недалеко от головы. Но, как видно, до навыка Педро мне было далеко, потому что змея сразу же повернулась в мою сторону и цапнула меня за предплечье.
Я успел заметить, что во рту змеи не было привычных зубов вроде резцов, клыков и коренных. Все это заменяли две полоски мелких иголочек длиной миллиметров в пять, которые были направлены назад, как видно для того, чтобы просто зацепиться за добычу до того момента, как удастся оплести ее и начать душить.
Вот и эта гадина, уцепившись за мою руку своими мелкими зубками, тут же накинула несколько колец и стала ее душить.
Ее - это мою руку.
Мне было чуть-чуть больно, и по руке потекла тонкая струйка крови. Несчастная испуганная скотина все-таки слегка разодрала мне кожу. Но я, подогретый хорошей дозой вина, не обратил на это никакого внимания и, подняв перед собой руку с намотавшейся на нее змеей, сказал:
- Вот видишь, я гибну, спасая тебя, глупая женщина.
Рита, широко раскрыв глаза и рот, смотрела то на меня, то на удава, азартно душившего мою руку, потом ее рот закрылся, глаза сузились, и она прошипела не хуже этой самой змеи:
- Ах ты сволочь! Ах ты клоун несчастный! Я тут умираю от страха, а ты…
Я резко поднес змею к ее носу, и Рита, отпрянув, стукнулась затылком о спинку кровати. Раздался металлический звук, и в кровати отозвалась какая-то пружина.
Схватившись за затылок, Рита снова зашипела, но уже с другим выражением. Видать, она приложилась к железной трубе достаточно сильно. На ее глазах показались слезы, губы искривились, и хладнокровный агент Федеральной службы безопасности России Маргарита Левина позорно заплакала, громко хлюпая носом и прерывисто вздыхая.
Размотав змею, оказавшуюся неожиданно сильной, я выбросил ее в окно и сел рядом с Ритой на кровать.
Мое каменное сердце размягчилось, и, прижав Риту к себе, я стал укачивать ее, произнося при этом слова утешения:
- Ну что, будешь еще выпендриваться?
- Не-е-ет, не буду…
- Будешь относиться к мужчине с должным почтением?
- Бу-у-уду…
- Вина выпьешь?
- Вы-ы-ыпью…
- Не будешь говорить, что это бормотуха?
- Не бу-у-у-уду…
Я поцеловал Риту в теплую макушку и, встав, повернулся к столу, чтобы налить нам вина. В это время за моей спиной раздался быстрый шорох, и я инстинктивно шагнул в сторону. Подушка, которой Рита намеревалась убить меня на месте, просвистела мимо, а сама она, потеряв равновесие, попыталась ухватиться за меня, но, поскольку я был уже в метре от того места, повалилась вперед и ударилась лбом о край стола. Я подхватил ее, но было поздно.
На лбу у Риты быстро росла высококачественная шишка.
Я взял со стола пистолет и, предусмотрительно вынув обойму, приложил его ко лбу Риты, которая ошеломленно моргала глазами и, похоже, не понимала, что произошло.
- Держи сама, - сказал я, и она послушно прижала пистолет ко лбу.
Я налил вина и, протянув ей полный стакан, сказал:
- Пей!
Рита выпила вино до дна, потом сморщилась и, бросив пистолет на постель, мстительно сказала:
- Все равно бормотуха.
- Может быть, - согласился я, - зато теперь ты знаешь, что Боженька не фраер и все видит. Как сказал однажды Гребенщиков - добро торчит, порок наказан. Не рой другому яму, и так далее.
- А иди ты со своими афоризмами. Не видишь, что бедная женщина вся извелась без тебя?
Похоже, удар головой об стол привел-таки ее в чувство.
- Теперь вижу, - сказал я, наливая ей еще.
- Ну так что же ты стоишь, как столб? Иди и обними свою Риту!
И я пошел и обнял женщину, которая прилетела ко мне на транспортном самолете, принадлежавшем местному наркоторговцу Рикардо Альвецу, чтоб ему сгореть.
Я имею в виду Альвеца, а не самолет.
Глава 9
Коварство и любовь
Знахарь лежал на просторной измятой постели и, бездумно уставившись в потолок, курил, медленными движениями стряхивая пепел на земляной пол. За окном жарило солнце, но в хижине было прохладно и темно.
Рядом с ним распростерлась Рита. Она лежала на боку, прижавшись щекой к Знахарю и положив правую руку ему на грудь. Глаза Риты были закрыты, и от ее спокойного дыхания шевелилась одинокая волосинка, торчавшая из маленькой родинки на загорелой груди ее любовника.
В хижине стояла тишина, и только откуда-то со стороны взлетной полосы, накатанной пьяными пилотами, как деревенский проселок, доносились нестройные голоса кокаиновых революционеров, набравшихся текилы и пульке.