- А что, у тебя есть что скрывать от меня? Может быть, ты все врешь, и твои объятия согласованы с вышестоящим начальством?
- Дурак!
- Ты называешь меня дураком уже второй раз, - ответил я, - это говорит либо о том, что я действительно дурак и это бросается в глаза, либо о том, что я попадаю в точку, а женщины, как известно, в таких случаях произносят именно это слово. Вот помню, однажды в Ессентуках одна блондинка…
- Заткнись! Я не желаю слушать ни о каких блондинках, тем более что терпеть их не могу.
- Тебе больше нравятся брюнетки? Расскажи какой-нибудь случай, который произошел у тебя с брюнеткой, - задушевно попросил я.
- Я могу рассказать тебе случай про одну брюнетку, которая проломила своему одноглазому любовнику голову. Коробкой из-под сигар. Самое интересное в этой истории то, что это произошло в Никарагуа, да и вообще, оно еще не произошло, но сейчас произойдет!
- Ха! Да ты сейчас не то что коробку из-под сигар, ты собственные трусы не поднимешь, - пренебрежительно сказал я.
- Трусы не подниму, - согласилась Рита, - а вот кое-что другое - с легкостью.
И она схватила меня слабой рукой за кое-что другое.
Я напряг все свои жалкие силы и убрал ее руку.
- Ты проиграла. Давай рассказывай.
- Ну какой же ты настырный! Рассказывать-то, в общем, и нечего… Ладно. Я приехала для того, чтобы убедиться в том, что ты не придумал никаких глупостей и продолжаешь действовать в соответствии с нашими общими, подчеркиваю - общими планами.
- Понятно. Только не забудь, что так я буду действовать только до тех пор, пока наши планы будут совпадать. А потом - извини. Там уж как выйдет.
- А если говорить совершенно откровенно, - Рита сладко зевнула, - ты слышишь меня?
- Слышу, слышу, говори.
- Сейчас я скажу тебе то, что не предназначено для твоих ушей, и ты должен это оценить.
- Оценю. Но вот только есть у меня сомнение, фраерок, - я тоже повернулся на бок, и мы оказались нос к носу.
Я чувствовал на губах теплое дыхание Риты, а в ее глазах, близко-близко от меня, отражалось окно, светившееся закатными красками.
- Что за сомнение? - Рита провела пальцем по моим губам.
- А то, что это твое решение открыть мне какие-то там карты, для меня якобы закрытые, является частью общего плана психологической обработки доверчивого и несчастного меня. Что скажешь?
- Молодец. Умный мальчик, - Рита улыбнулась, - все так и есть. Но карты эти - настоящие. То, что я тебе скажу - правда.
- Валяй.
- Я должна проверить, продолжаешь ли ты быть управляемым.
- Кем? Игроками?
- Да. Теми Игроками, которые старше и главнее тебя.
- Ну и как? - поинтересовался я как мог более равнодушно, хотя на самом деле это мне сильно не понравилось.
- Продолжаешь.
- Это хорошо или плохо?
- Это хорошо.
Рита посмотрела на то место, где у меня раньше был глаз, и сказала:
- Интересно, как ты выглядел с двумя глазами…
Я пожал плечами и ответил:
- Как… Обыкновенно, как все. Но лучше без одного глаза, чем без одного яйца.
Рита в ужасе вытаращила глаза и прошептала:
- Не надо о страшном!
Я усмехнулся, а она сказала:
- Это действительно хорошо, что ты пока еще управляем. Это значит, что ты пока еще у меня есть. А если ты перестанешь быть управляем, то станешь неинтересен и бесполезен. И тогда тебя оставят, а один ты не протянешь и двух дней.
- Ладно, это я уже слышал, - поморщился я.
- Да, слышал, - согласилась Рита, - но я скажу тебе еще кое-что. Человека, который в полной мере становится Игроком, перестает беспокоить то, как Игра ведет его. Он не испытывает детских комплексов типа "как это так, я сам себе главный начальник". Он не ощущает Игру как нечто, посягающее на его свободу и волю. Он в ней.
- А ты - в ней?
- Я - в ней.
- Ну и как тебе там?
- Поверь мне, хорошо.
Я замолчал и стал переваривать то, что только что услышал.
//-*** -//
Подскакивая на колдобинах и натужно ревя дымящими моторами, самолет медленно разгонялся. Знахарь, дон Рикардо и его приемная дочь Кончита стояли у взлетной полосы и, щурясь от ветра, рвущего на них одежду, смотрели самолету вслед. Видя, что полоса уже кончается, а самолет так еще и не взлетел, Знахарь начал нервничать, но тут старый воздушный грузовик подпрыгнул, как неуклюжая жаба, и, зацепив колесами за верхушки деревьев, поднялся в воздух, став черным силуэтом на фоне заходящего солнца.
Знахарь с облегчением выдохнул и только теперь понял, что во время разгона этого допотопного военного урода он не дышал. Зрелище было и на самом деле не для слабонервных. За самолетом тянулся шлейф сизого дыма, как за подбитым "Фоккевульфом", и Знахарь с беспокойством оглянулся на дона Рикардо, но тот и глазом не моргнул, а значит, все было в порядке.
Глубоко вздохнув еще раз, Знахарь проводил взглядом скрывавшийся за лесом самолет и, повернувшись к дону Рикардо, сказал:
- Когда смотришь на такое, сразу вспоминаешь, что жизнь быстротечна и иллюзорна. Хорошо, что Рита не видела этого взлета со стороны.
Дон Рикардо засмеялся и ответил:
- Но вы же сами летали на этом самолете, и, как мне кажется, до сих пор живы!
- Вот именно. Может быть, это мне только так кажется, а на самом деле мой труп валяется в сельве, и то, что со мной происходит сейчас - не более чем предсмертное видение.
- Да вы философ! - удивился дон Рикардо, - но тогда, если подходить строго, все, что случается в жизни, не более чем предсмертные события. Они ведь происходят перед смертью, то есть - до нее.