- Вот это хоромы! - восхитился Знахарь. - И на Родину ехать не надо. Все, как там! Блеск!
- Зато тихо и безопасно, - сказала Рита и заперла дверь на ключ.
Потом бросила на пол сумку, до этого висевшую у нее на плече, рухнула на кровать и сказала:
- Ну, давай. Я знаю - тебе есть что рассказать.
Знахарь невесело усмехнулся и начал свой рассказ.
А рассказать действительно было что.
Когда Знахарь приехал в Лос-Анджелес, то первым делом отправился в ресторан "Казачок", принадлежавший Арону Берковичу. Там он хотел спокойно посидеть и обдумать дальнейшие действия. То немногое, что сказала ему Рита, навело на невеселые мысли и разбудило дремавшие до того подозрительность и осторожность.
Знахарь чувствовал, что вести себя так свободно и по-хозяйски, как это было до его вынужденного визита в Россию, в Бутырку, было бы крайне неосмотрительно. Измениться за это время могло многое, и для начала он должен был осмотреться и выяснить, не приготовлена ли для него ловушка.
Как выяснилось позднее, ловушки поначалу не было, но как только Знахарь засветился на русской территории, началось нечто странное и очень неприятное. Первым, на что он напоролся в "Казачке", оказались подозрение, недоверие, нежелание разговаривать и, наконец, прямая угроза убийства.
А именно - сидевший в гардеробе незнакомый амбал не торопясь вышел из-за своей загородки и, подойдя к Знахарю вплотную, сказал:
- Ты, конечно, похож… Но только передай своим пидарам из ФСБ, что такой номер не прокатит. Мы Знахаря знаем, царство ему небесное, и всякие засланные казачки нам не нужны.
Знахарь почувствовал, как холодная волна адреналина поднялась от живота к ушам, но гардеробщик, видимо, заметил это и, распахнув куртку, показал торчавший за поясом пистолет.
- Вали отсюда, мент поганый, - сказал он, - а то я тебе быстро вентиляцию в башке организую!
Такого афронта у Знахаря не было давно, и он попросту растерялся.
В следующую секунду он уже был готов броситься на неучтивого воротчика, но тот выразительно пошевелил плечами, и Знахарь понял, что битва на кулачках с этой двухметровой железной машиной может кончиться для него плачевно.
Плюнув, он повернулся спиной и вышел на улицу.
Этого не может быть, подумал он.
Однако это было фактом, а спорить с фактами, как говорил великий Ленин, трудновато. Они упрямы, а если еще и подкреплены торчащим за поясом пистолетом, то просто неотразимы.
Ладно, швейцар не пустил Знахаря внутрь, но Арон Беркович должен знать его, и он-то не поведет себя так странно, решил Знахарь и снова повернулся было к дверям, но, наткнувшись на недобрый взгляд верзилы, следившего за ним через дверь, снова плюнул, на этот раз по-настоящему и, прочтя номер телефона на табличке с названием кабака, направился к телефонной будке, торчавшей неподалеку.
Набрав номер, он, нетерпеливо поглядывая по сторонам, слушал двойные гудки и ругал толстого Арона, который не торопился снять трубку. Наконец раздался щелчок, и знакомый голос произнес:
- Русский ресторан "Казачок". Слушаю вас.
- Ты слушаешь нас? - сдерживая злость, сказал Знахарь, - это хорошо. А что же твой мордоворот в воротах не то что не слушает меня, а еще и не пускает. Мало этого, он грозит мне стволом!
- Кто это говорит?
- Арон, ты что спятил? Это же я, Знахарь! Ты что, тоже не хочешь узнавать меня? Жопу разорву!
- Простите, но этого не может быть. Уважаемый Знахарь недавно скоропостижно скончался в Москве, и об этом знают все.
- Арон, мать твою, да это же я, прочисти уши!
- Подождите минуточку.
И Знахарь услышал, как Арон, прикрыв трубку рукой, говорит кому-то:
- Подождите меня в зале, я сейчас приду.
Через несколько секунд в трубке раздался сиплый шепот Арона:
- Слушай, ты умер, понял? И вообще тут какие-то странные дела начались. Пройди вверх по улице, там через шесть кварталов есть бар для голубых, "Сладкие половинки" называется. Жди меня там, я приду через полчаса.
И снова громко:
- Иду, иду!
Раздались гудки, и Знахарь, почесав голову, повесил трубку.
Бар находился на углу Боргезе-стрит и Тутси драйв. Вывеска, изготовленная из неоновых трубок, оповещала, что заведение называется "Сладкие половинки". Из открытой двери доносилась негромкая приятная музыка.
Знахарь поставил машину на противоположной стороне улицы и задумался. Арон сказал, что хочет встретиться с ним в баре для педиков. Сам он, конечно, педиком не был, это было совершенно очевидно. Арон Беркович относился к тому типу евреев, у которых дедушка пират. Поразмыслив, Знахарь пришел к выводу, что котелок у Берковича все-таки варит. Никто из русской братвы ни за что не пойдет в бар для голубых, поэтому он был идеальным местом для встречи, которую нужно сохранить в тайне.
Знахарь вышел из машины, огляделся и, закурив, уверенно направился к входу в заведение, но остановился перед наклеенной на дверь афишей. На ней было написано: "Сегодня для вас поет несравненный Антонио Диас Амаретто. Для милых членов нашего клуба вход бесплатный".
Хмыкнув, Знахарь толкнул дверь.
Компания, собравшаяся в тот вечер в баре "Сладкие половинки", представляла собой цвет лос-анджелесских педиков. Здесь можно было увидеть все разновидности мужчин, изменивших свои взгляды на сексуальные отношения. В одежде присутствующих преобладали черная кожа в сочетании со сверкающими стальными деталями - атрибуты активных ребят - и нежный шелк, в который драпировались наиболее склонные к женственному поведению посетители.