Однажды вечером, когда после удачного боя Гарсия сидел в кабачке и ел мясо, приготовленное так, как делают его пастухи, - одним большим цельным, запеченным в углях куском, - и думал о синьорите, которая вместе с деньгами передала ему записку, где умоляла его прийти и утешить ее разбитое безответной любовью сердце, за его столик подсел хорошо одетый сеньор.
Сеньор заказал кувшин лучшего в кабачке вина, налил Хуану и себе, подождал, когда боец покончит с едой, и только тогда заговорил.
- Меня зовут Карлос Родригес, - сказал незнакомец и посмотрел в глаза Гарсиа.
Тот пожал плечами - имя ему ничего не говорило, а сеньор, видимо, думал, что оно известно всем.
- Ты не слышал моего имени? - удивился Родригес, - что ж, может быть, это и к лучшему. Мне нужен такой человек, как ты. Скажи мне, сколько ты зарабатываешь в неделю?
Гарсия снова пожал плечами, ему никогда не приходило в голову считать, сколько он зарабатывает в неделю, да и недели бывают разные. А в последнее время находилось все меньше охотников драться именно с ним - Гарсия был безжалостен, и уже двое его соперников сидели дома со сломанной челюстью, вынудив жен и дочерей вернуться на панель, чтобы прокормить семью. Как раз в минувшую пятницу в таверне "Дохлый кит" собрались все кулачные бойцы города и просили его соблюдать негласный кодекс чести их клана. Одним из важнейших пунктов этого кодекса было - не увечить своего соперника. Вторым правилом было поддаваться тому, кто очень нуждался сейчас в деньгах. Гарсиа отверг оба эти требования.
- Я дерусь честно, - сказал он, - и если кто-нибудь сломает мне нос или челюсть, я не буду в обиде, а деньги - деньги нужны всем…
Выйдя из "Дохлого кита" Хуан Гарсия решил, что пришла пора уезжать из Сан-Лоренсо, места для него здесь больше нет, воскресные бои будут последними.
- Сколько ты зарабатываешь в неделю? - повторил Родригес.
- Сто песо, - наугад сказал Гарсиа.
Сто песо выходило в дни больших ярмарок или церковных праздников, когда в город приезжало много людей из провинции, а среди них и деревенские бойцы, стремившиеся доказать свое превосходство над городскими. Да, подумал Гарсия, сто песо в такие дни получалось. Но, к сожалению, ярмарки и праздники случаются редко, а на эти сто песо надо жить целую неделю.
- Сто песо в день - хорошие деньги, - кивнул Родригес, - я тебе буду платить двести песо, каждый день, включая воскресенье, когда у тебя будет выходной. Единственное условие - ты больше не выйдешь в круг и не станешь драться, ни за деньги, ни бесплатно. Лучше сходи в воскресенье в церковь, замоли грехи.
- У меня нет грехов, - ответил Гарсия.
- Будут, - улыбнулся Родригес, - только успевай замаливать.
Так уличный кулачный боец Хуан Гарсия, "безжалостный Хуан", стал телохранителем сеньора Карлоса Родригеса, не последнего человека в Медельинском картеле, отвечавшего за сбор "ла йерба" - "травы" с доброй трети территории Колумбии.
Хуану Гарсии было тогда семнадцать…
И теперь, когда Хуан Гарсия занимал достойное место среди людей, управляющих судьбами и жизнями сотен тысяч других, на его пути появился неизвестно откуда взявшийся выскочка из России, где, как известно, кроме балалаек и медведей, ничего нет. Этот человек со странным именем Знакар объединил всю русскую криминальную эмиграцию Америки, и неожиданно для всех появилась сила, с которой теперь приходилось считаться. А главное, и это было самым неприятным, Хуан Гарсия, собаку съевший на коварных замыслах и вероломных интригах, никак не мог понять, что же этому Знакару нужно. Он не торговал наркотиками - русские вообще не лезли на этот рынок и были обычными покупателями. Он не пытался влиять на состояние наркорынка. Он не предпринимал попыток прибрать к рукам бизнес Хуана Гарсии. Но он был и действовал, и его действия все больше и больше раздражали сеньора Гарсию, как раздражают назойливые клубы мошкары во влажной колумбийской гилее. Главное - Хуан Гарсия не понимал целей своего внезапно объявившегося противника и не знал его слабых мест.
Знакар просто воевал с наркобаронами, и эта война была необъявленной и непонятной. Наркокурьеров отстреливали поодиночке и пачками, в постели и в автомобиле, в туалете аэропорта и на заправочной станции. Понятное дело, бойцы Хуана Гарсии не оставались в долгу, и дикие русские гангстеры несли пропорциональные потери, падая под пулями, обливаясь кровью из перерезанного горла, а также взлетая в воздух вместе с начиненными взрывчаткой машинами. Это была война, и в ней, как в каждой настоящей войне, были неизбежные потери с обеих сторон.
Хуан Гарсия уже был готов вызвать этого проклятого Знакара на переговоры, чтобы выяснить, что же ему все-таки нужно, но парней, которых он послал найти людей Знакара и договориться с ними о серьезном разговоре, нашли на свалке. Каждый из них имел собственный отрезанный член во рту, и это всерьез разозлило обычно невозмутимого Хуана Гарсию. Он сказал сам себе, что, так и быть, сделает еще одну попытку договориться, а если из этого опять ничего не выйдет, то приложит все силы, чтобы благословенная американская земля загорелась под ногами русских дикарей.