- Понял, - ответил я.
Не думаю, что я так уж здорово похож на Винни Пуха, но что-то общее с ним у меня в это утро было. Голова, например, точно была набита опилками, а отдельные части тела - вроде как плюшевые…
//-*** -//
За грубым дощатым столом, друг напротив друга, сидели двое мужчин.
Одним из них был я, Знахарь, фигурирующий здесь как Теодор Свирски, он же Тедди, рубаха-парень, настоящий мужик, доказавший это в процессе вчерашней буйной вечеринки, а другим - седой кабальеро Рикардо Альвец, профессиональный революционер, профессиональный наркоделец, профессиональный убийца - в общем… В общем, во всех своих ипостасях он был профессионалом.
Утренние забавы с Кончитой под струями водопада давно закончились, подошел к концу и завтрак, во время которого я имел сомнительное удовольствие наблюдать помятые и мрачные рожи как местных латинских парубков, так и своих русских орлов. Потом все разбрелись кто куда, а мы с доном Рикардо уселись за стол переговоров и, следуя некоему ритуалу, закурили.
Некоторое время мы молча пускали дым в потолок, потом я вспомнил кое-что из вчерашнего и, посмотрев на дона Рикардо, сказал по-русски:
- Дон Рикардо, помнится, вчера вы хотели рассказать мне о чем-то.
Альвец улыбнулся, отчего его загорелое лицо покрылось множеством мелких морщинок, и, мечтательно закатив глаза, ответил:
- Да, это было интересное время. Я, уважаемый Тедди, учился в Университете имени Патриса Лумумбы. Знаете такой?
- А как же! - я развел руками, - кто ж его не знает!
- Вот… А после этого четыре года провел в Краснодарском военном училище, на факультете, который особо не рекламировался. Тогда я дал кучу страшных расписок о неразглашении и чувствовал себя шпионом рангом не ниже Джеймса Бонда. Но закончилось все это весьма прозаически. А именно - после окончания курса меня отправили домой и сказали - ждать. Я ждал двадцать лет, а потом стало ясно, что ни я, ни другие специалисты по подрывной деятельности уже не нужны, и тогда я плюнул на все это. И теперь, если какой-нибудь российский офицер из спецслужб явится сюда и потребует от меня исполнения его приказов, я скормлю его аллигаторам.
Я понимающе кивнул и сказал:
- И это правильно. С ними - только так.
- Да. Вот и вся моя русская история. Ну, а теперь, Тедди, я хотел бы услышать то, ради чего вы притащились в это Богом забытое место.
Последнюю фразу он сказал уже по-английски, и я понял, что лирическое отступление закончилось.
Я кашлянул и, посмотрев на стоявшую в углу оплетенную бутыль, точную копию той, которая, наверное, до сих пор плавает в озерце у водопада, сказал:
- Если вы не возражаете…
После чего встал, взял бутыль и водрузил ее на столе между нами.
Найдя пару стаканов, я выдул из них паутину и нескольких засохших мух, протер висевшим на гвозде полотенцем и поставил рядом с бутылью.
Усевшись на свое место, я закончил прерванную фразу:
- Если вы не возражаете, то немного хорошего вина не помешает нашей деловой беседе.
Альвец снова улыбнулся и сказал:
- Честно говоря, я и сам не прочь. В России, то есть тогда еще в Советском Союзе, я научился и пить как следует, и опохмеляться по утрам.
Я понимающе ухмыльнулся и наполнил стаканы вином.
Отсалютовав друг другу стаканами, мы выпили немного вина и, закурив, я приступил к изложению подготовленной в согласии с Ритой и Наринским легенды.
- Как я уже сказал, название организации, которую я представляю, и ее главные цели не имеют значения в нашей с вами беседе.
Альвец кивнул.
- Я уполномочен изложить вам только ту часть наших планов и соображений, которая касается непосредственно вас и ваших интересов.
- А кого, позвольте поинтересоваться, вы имеете в виду, говоря "вы" и "ваши интересы"? - спросил Альвец и тоже закурил.
- Э-э-э… Я имею в виду лично вас и других таких же, как вы. А именно - повстанцев, производителей наркотиков, наркоторговцев и бывших агентов разных режимов. Причем, как я понимаю, ничто не мешает вам быть во всех этих ролях одновременно.
Альвец засмеялся и сказал:
- Смело! Смело и, пожалуй, справедливо.
- Вот именно, - подхватил я, - будет правильно, если мы сразу договоримся называть вещи своими именами. Притворяться более невинным, чем ты есть, в таком разговоре, какой у нас пойдет, бессмысленно.
- Согласен, - Альвец кивнул и глотнул вина, - итак, я вас слушаю.
- Конечно, слушаете, - улыбнулся я, - два миллиона долларов - очень хороший слуховой аппарат, и он поможет даже совсем глухому.
- Даже Бетховену? - притворно ужаснулся Альвец.
- В таких делах, как наше, - даже ему, - уверенно сказал я.
Альвец развел руками, признавая мою правоту, и я продолжил.
- Итак, мы договорились называть вещи своими именами, - сказал я, вертя в пальцах маленький, не больше спичечной головки, камешек, - и в соответствии с этим я раскрываю вам часть наших планов. Мы хотим перекупить у вас весь кокаин.
- Весь? Вы понимаете, что вы говорите? Если вы будете покупать у нас все, что мы сможем вырастить и произвести, вся Южная Америка превратится в сплошную плантацию. И никакое правительство не сможет противостоять народу, который в едином порыве бросится выращивать коку. Вы хотите снабдить кокаином всю Солнечную систему?
- Бросьте, дон Рикардо, - засмеялся я, - конечно, я имею в виду совсем не это. Просто нужно сделать так, чтобы американские наркодилеры остались без товара. А когда они спросят у вас, куда вы дели кокаин, вы, честно глядя им в глаза, скажете, что продали его тому, кто заплатил больше. И никто не сможет упрекнуть вас в чем-либо. А если вас спросят, кто этот купец, вы смело укажете на меня. То есть на то место, где можно узнать о том, как меня искать.