Праздность - мать всех пороков, и главный порок - праздное умствование. Пришел человек, и не вполне трезвый человек, между прочим, сел покурить на бережку пруда, поглядел на воду, послушал шум водопада, и - пошло-поехало, еще немного - и начну я рассуждать о природе извечного Зла и ответственности Бога за все, творимое на Земле… Проблемы надо решать по мере их поступления, и сейчас моя задача - уничтожить наркобоссов по обе стороны Карибского моря.
Я бросил давно погасшую сигарету в воду и бездумно следил, как ее уносит течением. Окурок медленно уплыл, и я потерял его из виду. Кряхтя, потому что отсидел на жестком камне зад, я поднялся, отряхнул штаны и направился в сторону жилья, чувствуя, что настало время что-нибудь съесть, а также и принять немного на грудь. Жизнь в южноамериканском диком лесу, да и вообще вся эта тропическая обстановочка здорово расслабляли и подталкивали к некоторому разврату. Как в смысле основных инстинктов, так и в области пьянства. Главное - не лечь или не наступить на змею. И не споткнуться о крокодила. И не плюнуть в морду ягуару. И все будет нормально.
Завидев среди деревьев ставшие уже знакомыми хижины, я прибавил шагу, и тут навстречу мне вышел Серега. Он держал в руке все ту же бутыль и, похоже, приближался к блаженному состоянию.
- Слышь, Костя… - начал он, икнув.
Я подошел к нему и сильно ткнул кулаком в живот.
Ну не то чтобы действительно сильно, нет, но так, чтобы он почувствовал.
Он икнул еще раз и удивленно уставился на меня.
- Не понял, - сказал он, потирая мускулистое брюхо.
- Сейчас поймешь, - многозначительно ответил я, - какой я тебе, на хрен, Костя? Ты что, вообще мозги пропил? Хочешь, чтобы я поступил с тобой, как настоящий начальник? Хочешь?
И я еще раз двинул его в живот.
Бесполезно. Все равно что бить в мешок с песком.
- Ну ладно, Тедди, я все понял, - сообразил он наконец, - только не бей меня больше. У меня от этого только икота усиливается.
Вот ведь кабан здоровый!
Кто другой от такого удара согнулся бы, а этот только икает.
- Еще одна такая оговорка, и я запрещу тебе пить, - пригрозил я, - ты веришь, что я смогу проутюжить тебя, несмотря на то, что ты такой лось?
- Верю, - угрюмо ответил Серега, - разрешите идти?
- Идите, - смилостивился я.
Он сделал несколько шагов в сторону поселка, но неожиданно резко обернулся и, покачнувшись, радостно вскричал:
- Я чего хотел сказать-то! А ты меня сбил с толку! Педро связывался по рации со своими, и те сказали, что через час к нам прилетят гости.
- Гости? - я нахмурился, - какие еще гости?
Он встал в театральную позу и, завывая, произнес:
- Я пришел, чтобы сообщить вам пренеприятное известие!
Тут ему стало смешно, и он фыркнул, но, с трудом сохраняя серьезный вид, все же продолжил:
- Пренеприятнейшее известие. К нам едет ревизор!
- Какой ревизор? Говори толком!
- Точнее - ревизорша.
В моей голове мелькнуло подозрение, но, прежде чем оно оформилось в ясную мысль, Серега закончил:
- Ревизорша Рита. Знаешь такую?
- Знаю, - ответил я, - а ну дай сюда бутылку! Все только себе в рыло, нет чтобы о товарище вспомнить!
И, отобрав у него бутыль, я хорошенько присосался к ней.
Две бабы сразу - это слишком.
А если они устроят тут женскую дуэль на ножичках?
И я приложился к бутыли еще раз.
Хорошие бутыли делают в стране Никарагуа, большие и емкие…
Глава 8
Джунгли и женщины
Старая двухмоторная помятая жестянка показалась над верхушками деревьев и резко нырнула вниз, к короткой просеке, считавшейся тут взлетно-посадочной полосой. Подскакивая, самолет помчался по кочкам и ухабам, и его крылья так болтались вверх и вниз, что я уже испугался, что они отвалятся. Наконец пилоту удалось остановить свой музейный экспонат в десятке метров от деревьев, и настала тишина.
Овальная дверь в борту воздушного грузовика со скрипом распахнулась, и на землю выпал помятый алюминиевый трап. Первым на него ступил пилот, который, как мне показалось, был не очень трезв, потом двое латиносов, тащивших тяжелый ящик с надписью "взрывчатка", и наконец, прикрывая глаза рукой от солнца, из самолета вышла Рита.
Мне захотелось броситься к ней и облапить, но вместо этого я солидно и не торопясь подошел к трапу, подал ей руку и вежливо помог спуститься на грешную южноамериканскую землю. Небрежно поцеловав прохладную щеку Риты, я забрал у нее сумку и сказал:
- Уэлкам, сеньорита! Добро пожаловать в джунгли.
Рита потянула носом и, с подозрением посмотрев на меня, ответила:
- И вам того же. А ты, животное, опять пьяный!
- Я вовсе не пьян, а просто принимаю спиртное в профилактических целях. Здесь свирепствует тропическая лихорадка. Видишь, одного уже свалила.
И я показал на валявшегося в сторонке амиго, который удушливо храпел, раскинув руки и широко раскрыв рот.
- Видишь, как тяжело он дышит? Мы уж не знаем, дотянет ли до вечера.
- Ладно, хватит паясничать, - сказала Рита, неодобрительно оглядывая обстановочку, - показывай мои апартаменты.
- Мой дом - твой дом!
И с этими словами я направился к своей хижине.
Рита пошла за мной.
Когда мы проходили мимо распахнутой и повисшей на одной петле двери той самой халупы, в которой происходили общие собрания, из нее вышла Кончита и, прислонившись к косяку, проводила Риту долгим взглядом. При этом ее пальцы постукивали по рукоятке десантного ножа, висевшего в потертых ножнах на поясе.