Дон Рикардо наполнил стаканы, посмотрел на Знахаря и торжественно сказал:
- Выпьем за дружбу между народами в этот и все последующие годы…
Солнце начало скрываться за деревьями, и стало немного прохладнее.
Закончив с мясом, Знахарь почувствовал в животе приятную тяжесть. Такими же приятно тяжелыми стали и его веки, и, посмотрев на Риту, он увидел, что она тоже осоловела от еды. Значит, для того, чтобы придавить после сытного обеда, компаньон у него был. А там, глядишь, и снова силы появятся…
Удивившись своим похотливым мыслям, Знахарь решил, что это происходит исключительно из-за присутствия Риты, а вообще-то он строг и холоден. Придя к такому самоуважительному выводу, он с трудом поднялся на ноги и, посмотрев на Риту, сказал:
- По-моему, нужно вздремнуть, а то меня совсем разморило.
Рита кивнула, затем встала не без помощи своего одноглазого кавалера, они посмотрели на дона Рикардо, который неожиданно уснул, сраженный неумеренными возлияниями, и, держась друг за друга, направились в хижину.
Дон Рикардо, спавший, прислонившись к толстому стволу дерева, открыл трезвые глаза и посмотрел им вслед долгим внимательным взглядом. Из леса вышла его приемная дочь Кончита и, тоже глядя вслед ушедшим, села рядом с ним.
Она прижалась большой, упругой и горячей грудью к плечу дона Рикардо и прошептала:
- Я слышала их разговор. Очень интересно.
- Ты расскажешь мне?
- Обязательно. Но сначала… Папочка, наверное, соскучился?
Кончита ловко расстегнула ширинку на широких и просторных брюках дона Рикардо, и ее смуглая рука скользнула внутрь.
- О! - ее глаза округлились, - он точно соскучился, да еще и как! Такой большой и твердый! Пойдем, папочка, я тебя успокою. А потом расскажу, что услышала у водопада.
И они удалились в хижину дона Рикардо Альвеца.
//-*** -//
Завалившись на кровать, мы с Ритой уставились в потолок и долгое время молчали, прислушиваясь к событиям, происходившим в наших животах.
Наконец я почувствовал, что могу шевелить языком, и сказал:
- Я понимаю, что ты приехала сюда для того, чтобы насытиться мною. Я допускаю, что о делах тоже нужно было поговорить. Но я хочу знать больше. Давай рассказывай, зачем тебя подослали ко мне твои подлые и коварные начальники.
Рита попыталась хихикнуть, но вместо этого икнула и, отдуваясь, ответила:
- По-моему, я объелась. Надо следить за собой, а то стану, как продавщица из колбасного отдела.
- Ты мне зубы не заговаривай, - грозно, но тихо произнес я.
- А ты не наезжай, - сказала Рита и, повернувшись на бок, стала рассматривать меня вблизи.
- У тебя есть седые волосы на висках… - прошептала она.
- У тебя их будет еще больше, чем у меня, если ты не ответишь на мой вопрос.
- Какой ты все-таки душный, - простонала Рита, - ну зачем тебе это знать?
- А что, у тебя есть что скрывать от меня? Может быть, ты все врешь, и твои объятия согласованы с вышестоящим начальством?
- Дурак!
- Ты называешь меня дураком уже второй раз, - ответил я, - это говорит либо о том, что я действительно дурак и это бросается в глаза, либо о том, что я попадаю в точку, а женщины, как известно, в таких случаях произносят именно это слово. Вот помню, однажды в Ессентуках одна блондинка…
- Заткнись! Я не желаю слушать ни о каких блондинках, тем более что терпеть их не могу.
- Тебе больше нравятся брюнетки? Расскажи какой-нибудь случай, который произошел у тебя с брюнеткой, - задушевно попросил я.
- Я могу рассказать тебе случай про одну брюнетку, которая проломила своему одноглазому любовнику голову. Коробкой из-под сигар. Самое интересное в этой истории то, что это произошло в Никарагуа, да и вообще, оно еще не произошло, но сейчас произойдет!
- Ха! Да ты сейчас не то что коробку из-под сигар, ты собственные трусы не поднимешь, - пренебрежительно сказал я.
- Трусы не подниму, - согласилась Рита, - а вот кое-что другое - с легкостью.
И она схватила меня слабой рукой за кое-что другое.
Я напряг все свои жалкие силы и убрал ее руку.
- Ты проиграла. Давай рассказывай.
- Ну какой же ты настырный! Рассказывать-то, в общем, и нечего… Ладно. Я приехала для того, чтобы убедиться в том, что ты не придумал никаких глупостей и продолжаешь действовать в соответствии с нашими общими, подчеркиваю - общими планами.
- Понятно. Только не забудь, что так я буду действовать только до тех пор, пока наши планы будут совпадать. А потом - извини. Там уж как выйдет.
- А если говорить совершенно откровенно, - Рита сладко зевнула, - ты слышишь меня?
- Слышу, слышу, говори.
- Сейчас я скажу тебе то, что не предназначено для твоих ушей, и ты должен это оценить.
- Оценю. Но вот только есть у меня сомнение, фраерок, - я тоже повернулся на бок, и мы оказались нос к носу.
Я чувствовал на губах теплое дыхание Риты, а в ее глазах, близко-близко от меня, отражалось окно, светившееся закатными красками.
- Что за сомнение? - Рита провела пальцем по моим губам.
- А то, что это твое решение открыть мне какие-то там карты, для меня якобы закрытые, является частью общего плана психологической обработки доверчивого и несчастного меня. Что скажешь?
- Молодец. Умный мальчик, - Рита улыбнулась, - все так и есть. Но карты эти - настоящие. То, что я тебе скажу - правда.
- Валяй.
- Я должна проверить, продолжаешь ли ты быть управляемым.
- Кем? Игроками?
- Да. Теми Игроками, которые старше и главнее тебя.
- Ну и как? - поинтересовался я как мог более равнодушно, хотя на самом деле это мне сильно не понравилось.