Мы выпили снова, и Гарсия начал подъезжать с другой стороны.
- Я понимаю, уважаемый Знахарь, что вы не хотите обсуждать со мной такие щекотливые темы, как структура и цели вашей организации. Вполне понимаю и согласен с вами. Тогда давайте попробуем по-другому. Война не приносит прибылей ни вам, ни мне. Гибнут люди, причем я имею в виду не только тех, кто работает на вас или на меня. Случайные прохожие, оказавшиеся не в том месте, работники заведений, где происходит стрельба, - они-то здесь ни при чем! И со своей стороны я хочу предложить вам выход из создавшейся ситуации. Давайте вернем все в прежнее положение. А именно, - я буду называть вещи своими именами - вы, как и прежде, контролируете игорный бизнес, спорт и проституцию, а я, как всегда, - наркотики. И тогда снова наступит благословенный мир. Что вы скажете на это?
- А если я откажусь?
- Если вы откажетесь?
Гарсия на мгновение задумался.
- Если вы откажетесь… Ну, во-первых, я не сочту это окончательным отказом, поскольку вы сами только что сказали, что не принимаете генеральных решений, во-вторых, я с легкой душой отдам приказ, результатом которого будет террор, направленный против русского населения Америки без различия пола и возраста…
Гарсия замолчал.
- А в-третьих? - спросил я. - В ваших словах отчетливо слышится "в-третьих".
Гарсиа посмотрел на меня в упор, и его лицо стало жестким, под смуглой кожей еще сильнее, чем прежде, обозначились кости черепа, и он спокойно произнес:
- В-третьих, мне прекрасно известно, что вы намереваетесь собрать всю верхушку нашего бизнеса на телемост и уничтожить всех сразу.
Он повернулся к Альвецу и сказал:
- Надо же, телемост! А ведь неплохая идея! - он посмотрел на меня. - Я хотел познакомиться поближе с вашей прекрасной сеньоритой, может быть, у нее нашлось бы для меня еще несколько таких же оригинальных идей, но, к сожалению, на этот момент было важнее, чтобы она вернулась в Штаты целой и невредимой. Однако там за ней проследят, и, возможно, моим людям удастся выяснить, что это за тайная организация вмешивается в мой почтенный бизнес.
Я понял, что Гарсия перестал играть в гостеприимного хозяина, и сказал:
- Можете забыть о тех людях, которые должны были следить за ней.
- Это почему еще? - поинтересовался Гарсия.
- А потому, что скорее всего их уже нет в живых.
- Однако… Ну, если это так, то первым, кто ответит за это, будете вы.
Я равнодушно пожал плечами:
- Как скажете. Я надеюсь, меня не поведут в мрачный и сырой подвал?
Гарсия расхохотался.
- Конечно, нет! Вечеринка продолжается. Вам некуда бежать, а портить вечер я вовсе не собираюсь. Вина?
- Не откажусь.
Альвец взялся за бутыль, а Гарсия, одобрительно посмотрев на меня, сказал:
- Вы смелый мужчина. Я много слышал о вас.
- Но недостаточно много, - ответил я, - если бы вы слышали больше, вам не пришло бы в голову угрожать мне.
- О нет, что вы! - Гарсия протестующе выставил ладони. - Ни в коем случае! Я просто поставил вас в известность относительно своих планов на этот счет. У вас ведь нет рации в каблуке? Нет, правда? И вы не сможете передать своим эту информацию?
Я засмеялся и ответил:
- Конечно, нет! Что я, Джеймс Бонд, что ли?
- У вас хорошее чувство юмора. И отличное самообладание. Давайте выпьем за то, чтобы они вам никогда не изменяли.
- С удовольствием, - искренне ответил я, и мы снова выпили.
Вдруг Альвец насторожился и сказал:
- Я слышу мотоцикл. Это, наверное, Кончита. Сколько раз я говорил ей, чтобы она не ездила по сельве в одиночку, но она не обращает на мои предупреждения ни малейшего внимания!
Я напряг ухо и в самом деле услышал далекий, на самом пределе слышимости, звук двигателя.
- Может быть, это кто-нибудь другой, - предположил Гарсия.
- Нет, я узнаю звук ее "харлея", - категорично заявил Альвец, - чувствую, что придется отходить ее ремнем по заднице.
Ну-ну, подумал я, ремнем по заднице! Ты ее, конечно же, отходишь, но только не по заднице, а скорее уж по переднице, и всяко не ремнем. Хотя… Кто знает, какие еще удовольствия Кончите по вкусу… Наверное, она ни от чего не откажется.
Мы выпили еще по стаканчику, не возвращаясь более к щекотливым темам, а низкий звук мотоциклетного мотора тем временем становился все громче и ближе, и наконец между деревьями показался несущийся мотоцикл.
А на нем и в самом деле сидела Кончита.
Лихо развернувшись около стола, она заглушила двигатель и соскользнула с сиденья. Прислонив "харлей" к дереву, она села рядом с нами, и Альвец тут же полез в бутылку:
- Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не гоняла по сельве без шлема! Разобьешь свою глупую голову, что мне тогда с тобой делать?
- То же, что и раньше, - равнодушно ответила Кончита и налила себе вина.
Озадаченный ее явно двусмысленным ответом, Альвец зыркнул в мою сторону, но я в это время сосредоточенно и в то же время восхищенно разглядывал "харлей".
Конечно же, этот шоссейный монстр был предназначен вовсе не для ухабистых лесных дорог. Здесь более уместна была бы какая-нибудь кроссовая телега вроде "КТМ", но… У любовниц наркобаронов свои причуды. К этому моменту я был уже на сто процентов уверен, что Альвец Кончите такой же приемный папаша, как я верховный раввин, и от души развлекался тем, как они изображали из себя демократичную семейку. И, между прочим, в том, что они были любовниками, не было никакого греха. И никакого инцеста. Он же ей не настоящий отец.