А "харлей" был и в самом деле хорош.
Как-то раз, когда я ехал по хайвэю в открытом "бакстере" и услышал где-то сзади далекий гул моторов, этот низкий глухой звук напомнил мне фильмы про войну. С таким звуком эскадрилья бомбардировщиков обычно идет на Берлин.
Мне стало интересно, я сбросил скорость, и через несколько минут меня обогнала целая эскадрилья "харлеев". На них важно восседали не какие-нибудь вертлявые молокососы, а настоящие мужики, все за сорок, а то и за пятьдесят лет. Волосатые, бородатые, здоровые - среди них не было ни одного, кто весил бы меньше ста килограммов. Все они были в черной коже, а бабы, сидевшие за их спинами, были, как одна, блондинками.
И звук был именно такой, с которым в небе медленно плывут пятьдесят двухмоторных самолетов. Низкий и проникающий.
Хорошая штука - "харлей".
Кончита и Альвец тем временем закончили свои пререкания, и Гарсия, который насмешливо смотрел на них, тоже, видимо, не питая никаких иллюзий по поводу их отношений, сказал:
- Вы закончили? Тогда предлагаю выпить.
Мы хлопнули еще по одной, и Гарсия, посмотрев на меня, сказал:
- С вашего позволения, мы с сеньором Альвецом удалимся на некоторое время. Нужно обсудить кое-какие вопросы.
- Например, мою судьбу, - подхватил я.
- И это тоже, - без улыбки подтвердил Гарсия, и они скрылись в хижине.
Я взглянул на Кончиту и сказал:
- А не ты ли, милая девушка, передала Альвецу то, что подслушала у пруда?
Теперь я был уверен еще и в том, что именно она слышала наш с Ритой разговор около водопада, когда мы обсуждали этот идиотский телемост. Больше некому. Но, черт подери, мы же говорили по-русски, как она могла что-то понять?!
Кончита дернула подбородком и ответила:
- Какая разница! Во всяком случае я хочу, чтобы ты знал, зачем я приехала сюда.
- Ну и зачем же? Я здесь один, секретничать ни с кем не стану, подслушивать нечего…
- Зачем? Затем, чтобы не дать им убить тебя, если они примут такое решение.
- Ты станешь убивать своего приемного отца, который вырастил из большеглазой малютки такую роскошную кралю с большими сиськами и задом? - притворно ужаснулся я.
- Не паясничай, - ответила Кончита, - налей мне вина.
Я налил, и она, взяв стакан, сказала:
- Ты, конечно, смелый парень, Тедди. Точнее - Знакар… Какое дурацкое имя! Язык сломаешь.
Она выпила вино и, поставив стакан на стол, продолжила:
- Смелый… И сильный, - она посмотрела на меня особым взглядом, означавшим, что это слово относилось к вполне определенной стороне моей мужской силы, - но когда тебя сделают мертвым, то ты не будешь нужен никому. Даже своей русской красотке, которую я пощадила. Здесь, в сельве, тебе некуда бежать и некому защитить тебя.
Я промолчал, и она закончила:
- Кроме меня. Поэтому тебе стоит быть со мной любезным и выполнять мои желания.
Ага, подумал я и спросил:
- А что, опять появилось желание?
Глаза Кончиты заволокло коровьей дымкой, и она ответила:
- Да-а-а… Есть, и еще какое… Очень хочется! Пойдем погуляем?
Ну, блин, да что же это! Она меня спасать приехала или трахаться? Что ей там, в лагере, мужиков не хватает? Зуб даю, что она переспала там уже со всеми. У нее это просто на лбу написано.
- Не сейчас, - ответил я, - сейчас у меня голова занята другим.
- А для этого голова и не требуется, - вполне резонно ответила Кончита, - для этого другое нужно.
- Нет, дорогая, - решительно ответил я, - может быть, но не сейчас.
В это время из хижины вышли Гарсия с Альвецом, и наша любезная беседа прекратилась сама собой.
Выйдя, они обменялись рукопожатием, затем Альвец подошел ко мне и, протянув руку, сказал:
- Я уезжаю в лагерь, а вы остаетесь с доном Хуаном. Вернусь завтра.
И добавил по-русски:
- Ни пуха ни пера.
- К черту, - ответил я и пожал его руку.
Альвец повернулся к Кончите и без особой надежды спросил:
- Ты со мной?
- Нет, - ответила Кончита, - я остаюсь. Хочу сходить на Чертово Распятие.
- Как хочешь, - с неудовольствием сказал Альвец и, резко повернувшись, направился к "хаммеру".
Видать, он далеко не в первый раз оставляет свою приемную дочь в распоряжении других мужчин. Ревнует… Все они тут трахаются друг с другом без разбора, а потом про это дело снимают бесконечные сериалы про бесконечные разборки, когда никто уже и не помнит, кто, с кем и когда.
Потому что все, со всеми и всегда.
Гарсия кашлянул и, посмотрев на часы, сказал:
- Я пойду отдохну, а вы тут развлекайтесь как хотите. Кстати, можете сходить с Кончитой на Чертово Распятие, рекомендую.
- Что рекомендуете? - поинтересовался я, - Чертово Распятие?
- Ага, - ухмыльнулся Гарсия.
Он, конечно, понял мой гнусный намек.
- А что это такое? - спросил я с преувеличенным интересом, едва сдерживая дурацкий смех.
- Скала. Отсюда - полчаса ходьбы, - ответил Гарсия. - Местная природная достопримечательность.
- Спасибо за рекомендацию, - поблагодарил я его.
- Не за что. До завтра вам все равно делать нечего.
Гарсия кивнул и исчез в хижине.
Я посмотрел на Кончиту и, поняв, что мне не отвертеться от ее горячих и упругих объятий, со вздохом сказал:
- Ну что, пошли на скалу?
- О, Тедди, с удовольствием! - оживилась Кончита, почуяв добычу.
Я уже привычным жестом зацепил бутыль за плетеную рукоять, и мы неторопливо пошли по лесной дороге, которая, судя по всему, вела к этому самому Чертову Распятию. Кончита размахивала прутиком и болтала о всякой ерунде, а я, делая вид, что слушаю ее, думал о своем.