- Залезай, - скомандовала Кончита, и я не заставил ее повторять команду.
Обойдя самолет справа, я открыл дверь и залез внутрь. Было полное впечатление того, что я оказался в легковом автомобиле.
Кончита в этот момент уже сидела за штурвалом и щелкала тумблерами.
В зеленоватом призрачном свете приборов ее лицо было очень красиво, и грубая дикарская чувственность, которая пронизывала все ее существо, куда-то пропала. Но я понимал, что при свете дня все вернется к обычной норме, поэтому восхищаться не стал, а просто следил за тем, как она умело готовит самолет к взлету.
Наконец, как я понял, все приготовления были закончены, и Кончита сказала:
- Будем взлетать, не прогревая мотора. Да поможет нам Пресвятая Дева Мария.
И она решительно нажала на какую-то кнопку.
Звук стартера был такой, как будто она повернула ключ зажигания в "мерседесе". Двигатель мяукнул, фыркнул и завелся. Кончита, выждав секунд десять, дала полный газ и включила фары. Теперь скрываться не было смысла.
Перед ветровым стеклом я видел прозрачный круг бешено вращавшихся лопастей, концы которых были выкрашены в красный цвет, дальше, в темноту, уходила просека, и я почувствовал, как самолетик покатился, быстрее, еще быстрее, потом он стал подпрыгивать на кочках, эти прыжки становились все более долгими, и на скорости километров восемьдесят мы оторвались от гостеприимной никарагуанской земли.
Кончита небрежно потянула штурвал на себя, и самолетик, задрав нос, резво полез в небо. Темный лес провалился вниз, и я увидел вокруг себя бесконечную темно-синюю полусферу, усыпанную множеством звезд. Это было красиво, но основным чувством, которое я испытывал, было ощущение счастливого побега. Такое бывает во сне, а в жизни я испытал его, взлетая на ракетном ранце из двора "Крестов".
Но тогда это было не так комфортно, а тут я сидел на дорогом и мягком лайковом сиденье, опасность осталась где-то внизу и сзади, впереди был перелет через Карибское море, в общем - полный кайф. Оставалось только надеяться, что у Гарсии нет под рукой парочки истребителей-перехватчиков. Когда до меня полностью дошло, что мы благополучно сделали ноги, оставив кровожадного дона с носом, я расслабился, а Кончита сказала:
- Открой вон там.
И ткнула пальцем куда-то мне в ноги.
Я присмотрелся и разглядел дверцу около самого пола. Открыв ее, я увидел, как в небольшом баре, которым оказался этот симпатичнейший бардачок, зажегся свет. Маленькая лампочка волшебным светом озаряла несколько очень привлекательных бутылок с разноцветными напитками. Бутылки были разной формы, я вытащил квадратную и, разглядев этикетку, понял, что моя верная рука безошибочно выбрала "Рэд лэйбл".
Отличное пойло. Крепкое и вкусное.
Найдя пару стаканчиков, я поставил их на маленький откидной столик и наполнил благородным напитком. Завинтив пробку, я поставил бутылку между ног и протянул один из стаканчиков Кончите. Сказать по правде, в этот момент я испытывал к ней настоящее уважение и самое натуральное чувство благодарности. Но в то же время я не забывал о том, что эта нереальная ночь в звездном небе закончится, и наступит день, безжалостный свет которого покажет все таким, как оно есть.
Но это завтра.
А сейчас мы летим…
- Между прочим, - спросил я, когда Кончита взяла из моей руки стаканчик, - можно рассказать пассажиру про высоту, скорость и прочее. В приличных авиакомпаниях это делают стюардессы, но тут их нет, так что давай, дорогая, расскажи.
- Пожалуйста! - ответила Кончита, затем залихватски хлопнула полный стаканчик крепкого виски, вернула пустую посуду мне и начала доклад.
- Высота, - она посмотрела на приборы, - две тысячи футов, скорость - сто тридцать миль, направление… э-э-э… в общем, ты не поймешь. Направление верное. Через пару часов будем в Мексике.
- Очень хорошо, - сказал я, уже совершенно успокоившись, и закурил.
Футы, мили…
Я прикинул, и получилось, что мы летим на высоте шестьсот метров со скоростью около двухсот километров в час.
Нормально.
- Прикури мне тоже, - спокойным голосом, как старому доброму подельнику, сказала Кончита.
Я прикурил еще одну сигарету, передал ее Кончите и, глубоко затянувшись, спросил:
- И сколько же денег ты хочешь за этот полет?
Некоторое время она молчала, одной рукой пошевеливая штурвал, в другой держа дымящуюся сигарету, затем неохотно ответила:
- Я так и знала, что ты только и думаешь о своей белокожей суке.
- Ты права, - ответил я, - мне нет смысла врать тебе, тем более что ты уже обозначила свои интересы на тот случай, если мы с тобой благополучно расстаемся.
- А если неблагополучно? - спросила Кончита и вдруг резко повернула штурвал.
Самолет повалился на правое крыло и стал падать вниз, туда, где было невидимое море.
- Эй, ты что делаешь? - всполошился я.
- Не бойся, мачо, - засмеялась Кончита и выровняла самолет, - я не для того спасла тебя, чтобы тут же убить. А вот твоя девка пусть держится от меня подальше, а то я выпущу ей кишки.
- Я так и передам ей, - сказал я, переводя дух, - но ты не ответила мне, сколько денег ты хочешь.
- Сколько денег… - мечтательно повторила Кончита, - ровно один миллион долларов. Только не говори мне, что у тебя этого нет.
- Не буду, - кивнул я, - у меня есть миллион. Ты как хочешь - наличными или чеком?
- Наличными. Мне больше нравятся старые добрые наличные.