- Не густо, - ответил я.
Но и без его комментариев было ясно, что в России продолжится разговор с Наринским, который не отпустит меня просто так. Он не скажет, ну ладно, Знахарь, не хочешь быть с нами - не надо. Можешь идти на все четыре стороны и заниматься чем угодно.
Так он точно не скажет. Потому что получается, что именно он, Наринский, со своими Игроками дал мне все, что я имею на сегодняшний день, все, включая красавицу Маргариту, и те сокровища, и ту власть, которые, казалось бы, я добыл своими руками и своей кровью, добыли на самом деле Игроки, пользуясь мною как инструментом-манипулятором, который применяют там, куда человеку так просто не добраться, или там, где находиться крайне опасно. Опасно для Игрока, а не для меня, со мной-то считались не больше, чем слесарь считается с мнением пассатижей. Но теперь все изменилось, я перестал быть пешкой на их шахматной доске, и если не ферзь, то фигура во всяком случае значимая, а фигур за просто так хороший шахматист не отдает.
А значит - или он меня укачает, или сидеть мне за все мои подвиги лет двести.
Хорошо еще, что у нас не приняты законы об официальном членовредительстве. А так было бы для властей удобно: раз - и оттяпали уголовнику ноги по колено, а то и по самую жопу! И отпустили. И будет он на тележке кататься, деревянными утюжками от асфальта отталкиваясь… Подайте пострадавшему от правосудия!
А можно еще глаза выкалывать вместо тридцати лет тюрьмы.
Тоже нормально.
Что-то меня на чернуху потянуло, нужно бы это дело коньячком переложить.
- Ну что, - сказал я Володе, - еще по одной?
- Можно! - с энтузиазмом ответил он и вызвал стюардессу.
- А знаешь что, - осенило вдруг меня, - давай сразу бутыль возьмем! Ну что эти шкалики - позор, да и только.
- Бутыль… - Володя посмотрел на часы, - вообще-то нам еще шесть часов лететь, так что… Давай!
- Но у меня при обыске все деньги забрали.
- Ладно, кандальник, успокойся! На бутыль-то и у меня есть.
Подошла стюардесса, и федерал заказал бутылку коньяка.
Она с сомнением посмотрела на меня, но Володя сказал:
- Вы меньше смотрите, а больше выполняйте заказы. А то я сейчас наручники с него сниму - знаете что начнется?
- Она не знает, - многообещающе сказал я, - ты сними, может, она как раз хочет узнать. Я таких девушек знаю. Вот с нее и начну.
Американская целомудреница побледнела и пошла за коньяком.
В динамиках раздалось шипение, потом мелодичный звук гонга, и приятный женский голос произнес на английском:
- Наш полет проходит на высоте тридцати тысяч футов над поверхностью океана со скоростью шестьсот пятьдесят миль в час.
После этого она начала молоть какую-то чепуху, потом повторила то же самое на русском и на немецком, и наконец трансляция заткнулась.
- Мы ведь в бизнес-классе летим? - поинтересовался я.
- Конечно, - ответил Володя, - у нас ведь важное дело, так что в бизнес-классе.
- Вот и хорошо, - сказал я, - возьми мне пачку сигарет, а то так курить хочется, что и переночевать негде.
Володя засмеялся и сказал:
- Вот уж не ври! Переночевать-то у тебя есть где, это точно.
- Это в том случае, если мы не рухнем где-нибудь на середине Атлантики.
- Типун тебе на язык, - нахмурился Володя, - я плохо плаваю.
- А ты думаешь, там будет чему плавать? После удара о воду мы все в голубцы превратимся. Вместо капусты - одежда, а внутри - фарш.
- Что-то ты, Константин Разин, чернуху гонишь.
Вот и он заметил, подумал я и ответил:
- А меня с тех пор, как около "Лунного света" повязали, только на чернуху и тянет. Если бы я тебе рассказал все, о чем думаю, ты бы из самолета выпрыгнул.
- Это ты следователю расказывай. А я - человек простой, силовик, так сказать. Ну, иногда - полевой агент.
Стюардесса принесла коньяк, и Володя, расплатившись, добавил два доллара и попросил принести пачку "Мальборо".
Она ушла за сигаретами, а я, глядя, как Володя ловко распечатывает бутылку, думал о том, что вот сидит рядом со мной нормальный парень, коньяк открывает, вроде не подлый, ну, работа у него такая…
- Слушай, Володя, - спросил я, - а если я тебе задам неприятный вопрос, ответишь?
- Ишь ты… Дознаватель, что ли? - отозвался Володя, разливая коньяк по рюмкам, стоявшим на столике, который он по такому случаю откинул от спинки кресла, стоявшего перед ним.
- Ты не увиливай. Ответишь?
- Посмотрим, - сказал он, - ну, будь!
- Эй! - раздался вдруг голос второго спеца, о котором я уже и думать забыл, - ну вы и животные, однако! Так в два рыла и будете коньяк трескать? Нехорошо. Даже Бог велел делиться.
- Серега, я думал, ты спишь, - ловко вывернулся Володя.
- Расскажи это своей бабушке, - ответил Серега и, вернув спинку кресла в нормальное положение, с хрустом потянулся, - поспишь тут с вами. Только задремал, а они снова над самым ухом трендеть начали!
- Ладно, не гундось, - сказал Володя, - а где твоя рюмка?
Пришлось ждать, когда стюардесса принесет третью рюмку.
Наконец коньяк был разлит, рюмки подняты, и Володя сказал:
- Ну, за посадку!
- Ты что имеешь в виду? - поинтересовался я, усмотрев в его тосте явную двусмысленность.
- Я имею в виду благополучное приземление в аэропорту Внуково.
- Ну тогда ладно, - хмыкнул я, - а то я уж думал, что ты хочешь выпить за благополучное навешивание мне немереного срока.
- Вот еще! Что за дело мне до твоего срока!
И мы дружно выпили.
Закурив, я позвенел браслетами, хотел было завести разговор о том, что неплохо было бы их все-таки снять, а потом подумал, черт с ним. Не так уж они и мешают. Я же не собирался показывать, какую щуку поймал этим летом в великом озере Эри.