Да и Маргарита не врала, когда говорила, что любит меня.
Нет, Знахарь, тут все в порядке.
Ладно, проехали.
Значит, я им нужен, значит, ждать мне встречи с Наринским или с Маргаритой.
Лучше, конечно, с Маргаритой, оно приятнее, но с Наринским тоже нормально. Он мужчина, а об умных и сложных вещах лучше все-таки с мужчиной разговаривать.
Рассуждая обо всей этой бодяге, я потягивал пивко, потом закурил, и в это время в двери загремел ключ. Ишь ты, не прошло и часа, как меня на нары уложили, а уже беспокоят. В том, что это пришли именно по мою душу, я не сомневался.
Ну что же, будем надеяться, что это не мочить меня пришли.
Тьфу-тьфу-тьфу!
Дверь распахнулась, в коридоре мелькнуло плечо вертухая, который держался за задвижку, и в камеру вошел седой представительный мужик небольшого роста…
Его морщинистое лицо было покрыто приятным загаром, он был чисто выбрит, очень аккуратно одет, и при его появлении мои соседи не торопясь, но и не ленясь, поднялись с коек. Мужик кивнул им, и они дружно завалились обратно.
Обернувшись к вертухаю, мужик кивнул и ему, и дверь с особым тюремным звуком, разнесшимся по гулкому коридору, захлопнулась. Остановившись посреди камеры, мужик сложил руки на животе и, чуть подняв голову, дружелюбно посмотрел на меня.
Понятно, подумал я, - вот для кого коечку свободную припасли, - и не торопясь слез со своей шконки.
Мужик шагнул ко мне и протянул руку.
- Савелий, - сказал он, - по погонялову - Пастух.
- Константин, - в тон ему ответил я, - по погонялову - Знахарь.
- Ну, тебя-то кто не знает! А я тут смотрящим. Бутырку, стало быть, пасу.
- Понятно. Присаживайся, Савелий!
И я, будто давно уже был главным в этой келье, гостеприимно повел рукой в сторону небольшого стола, который, как всегда, был центром событий в микроскопическом мире тюремной камеры.
- Таран, организуй сам знаешь чего, - сказал я.
Таран, сухой, как вобла, но жилистый и, судя по всему, очень сильный мужик, сидевший за убийство продажного, но строптивого мента, кивнул и, поднявшись с койки, занялся угощением. Мы же с Пастухом уселись по обе стороны стола, покрытого сложенной вдвое белой простыней и, благожелательно поглядывая друг на друга, закурили.
Торопиться в тюрьме некуда, да и присмотреться друг к другу, прежде чем трещать языком, не мешало. Физиономистика - штука хорошая, и опытные зэки владеют ею в совершенстве. Сам я таким уж опытным зэком, понятное дело, не был, все как-то не получалось отсидеть солидный срок - меня постоянно тянуло на приключения в вольном мире, но читать по лицу я тоже умею. Так что сидели мы, дымили и смотрели, как Таран накрывает на стол.
Остальные соседи по камере тоже немного зашевелились, но в основном для того, чтобы устроиться поудобнее. Это, стало быть, чтобы лучше был виден и слышен разговор двух авторитетов, которыми мы с Пастухом как раз и являлись.
А разговоры авторитетов - дело интересное. Особенно, если один из них личность легендарная, вроде меня. На лицах нашей публики так и читалось здоровое детское любопытство. Ведь каждому интересно, какие новости принес человек с воли, какие новые байки ходят среди урок, да и вообще - может прозвучать вдруг что-нибудь важное. Как любил говаривать один сиделец - какая параша насчет скакухи? В общем, пока там Таран бациллу нарезал, мы с Пастухом открыли по баночке пива и не торопясь начали разговор.
- Тут, знаешь, - заговорил Пастух, - когда народ прослышал, что в Бутырку самого Знахаря везут, такое началось!
- И что же началось? - вежливо поинтересовался я, прихлебывая пиво.
- А началось, как в книжке - "вот приедет барин, барин нас рассудит".
- Знакомая песня. Слушай, Савелий, я хочу сразу договориться кое о чем.
- Давай говори, - кивнул Пастух и отпил пивка.
- Я Знахарь - вор в законе, авторитет и народный герой. Все это очень хорошо. Но пусть этим все и ограничится. А то получается как: только я появляюсь где-то в обществе - и начинается. Тех рассуди, этих разведи, правилово проведи, скоро, блин, прапорщики начнут со своими проблемами в очереди стоять. Малявы валят, как рождественские открытки. Надоело! У меня своих геморроев хватает.
Я помолчал и спросил:
- Ты меня понимаешь?
Пастух кивнул и, закуривая, сказал сквозь дым:
- Ох как понимаю.
- Вот и хорошо. Так что, если кто-то будет меня домогаться, скажи, что Знахарь учит политэкономию - в депутаты готовится - и просил его не беспокоить. Годится?
- Годится.
Тут и Таран свое дело закончил и сказал голосом Василия Алибабаевича:
- Давайте жрать, пожалуйста!
Мы засмеялись, и Пастух сказал:
- Прошу к столу, господа урки!
Господа урки не заставили себя ждать и расселись вокруг стола.
Кому чифирок, кому пиво - каждому досталось по вкусу.
А Пастух говорит:
- Слышь, Знахарь, про тебя тут такие байки ходят, что аж завидно. Понятное дело, большая часть - просто народное творчество и к натуральным событиям отношения не имеет. А не мог бы ты сам рассказать хорошим людям о своих приключениях? Так сказать, из первых уст.
Хорошие люди зашевелились и выразили солидарность с Пастухом.
- А что же не рассказать-то! - сказал я, открывая банку пива.
И, отпив пару глотков, начал загибать про два Корана и про Надир-шаха, а историю про побег из Крестов оставил на сладкое.
//-*** -//