— Да… — приглядываясь к мечущим молнии Юркиным глазам, сказала Ханнелора. — Если вы туда придете…
— Придем! — уверенно сказал Юрка. — Не мы, так другие…
— И вы будете расстреливать немцев, жечь дома, топить детей и насиловать женщин?
— Отплатим, — сказал Юрка, — за все сосчитаемся! Товарища Тельмана из тюрьмы выпустим, других коммунистов. Социал-предателей перевоспитаем, а кого надо, если он и так честный рабочий, — сразу отпустим… А фашистов к стенке всех поголовно.
— За список национал-социалистов голосовало большинство немцев. Гитлера выбрал народ…
— Знаем, — насмешливо заявил Юрка, — голосования всякие буржуйские… Там надули, там подкупили, там запугали… Если б тогда коммунисты с социал-демократами у вас объединились в Народный фронт, как у французов, так и не прошли бы ваши гитлеры…
— Откуда ты это знаешь? — удивилась Ханнелора. — Тебе же тогда трех лет не было?!
— Да это у нас комиссар объяснял, еще в позапрошлом году. Дед Андрей его спросил, когда в Германии пролетариат поднимется, а комиссар сказал, что в настоящее время пролетариат идейно расколот и в значительной степени одурманен демагогией…
— Господи… — воскликнула Ханнелора. — Какая наивность! Пролетарий продает рабочие руки… Слышал такое сочетание слов? Между прочим, вполне марксистское. Продает! Получает деньги, копит их, и главная его цель — получить побольше денег, а вовсе не социализм. Он работает ради того, чтобы суметь открыть собственное дело, вот зачем! А вы, большевики, украли эту мечту, уничтожили ее и заменили какой-то еврейской утопией о коммунистическом рае, где всего у всех будет поровну: у гения и у кретина, у недоразвитого негритоса и у белого европейца…
— Нечего тут агитировать! — сказал Юрка в сердцах. — Вот так небось и своим рабочим мозги забили… Вон Пушкин на четверть негром был, а что же он — недоразвитый? А его прадед вовсе черный, а как прославился! А царь Николашка был немец больше чем наполовину — и дурак!
— О, да ты сведущий человек! — усмехнулась Ханнелора. — Это ты помнишь с четвертого класса? Я смотрю, что ты ненавидишь немцев даже больше, чем следует правоверному марксисту… Так ненавидели немцев лабазники, которые в четырнадцатом году разгромили германское посольство в Петербурге…
— Лабазников и кулаков мы уж давно ликвидировали… — сказал Юрка. — А коммунистов немецких я как братьев люблю!
— Ну хорошо, значит, всех немцев, кроме коммунистов, ты решил истребить?
— Почему? — возмутился Юрка. — Ты не передергивай! Фашистов! Фашистов истребить надо. Что от вас, польза нам какая-то была?!
— Если строго говорить, была России от немцев польза. Кто первым из русских обошел вокруг света? Крузенштерн! Кто открыл Антарктиду? Беллингсгаузен! Кто исследовал моря в тех местах, где проходит ваш знаменитый Севморпуть? Литке и Врангель! Кто написал самые известные комедии восемнадцатого века в России? Фон Визин! Кто построил укрепления Севастополя в Крымскую кампанию? Тотлебен! Кто был одним из героев тысяча восемьсот двенадцатого года? Фигнер! Кто сменил Кутузова в тысяча восемьсот тринадцатом году? Витгенштейн! Кто, наконец, был руководителем челюскинцев? Шмидт! Кто поднял в пятом году бунт в Севастополе? Другой Шмидт! Кто написал «Последний день Помпеи»? Карл Брюллов! — Ханнелора сыпала немецкими фамилиями, как из дырявого мешка. Юрка даже опешил.
— Да у твоего Пушкина любимого были два лучших друга: Дельвиг и Кюхельбекер! — еще раз ударила Ханнелора и посмотрела на Юрку с презрением, как на существо низшей расы. «Пристрелит! — мелькнула у нее торжествующая мысль. — Конец всем мукам! Боже пресвятый, не оставь рабу твою, болярыню Анну!»
— Я же тебе, дуре, — с неожиданным спокойствием ответил Юрка, — говорил, что немцев ненавижу только фашистских, а другие пусть себе живут… если я буду в бою думать, что на меня с автоматом бежит Шуман или там Гёте, так и воевать нельзя…
— Ты что, читал Гёте?
— Не… — сказал Юрка, — но комиссар нам один документ читал, где говорилось, что Германия дала миру не только Гитлера и Геринга, но и Бетховена, Баха, Гегеля, Гёте, Шиллера, Шумана и еще кого-то…
— А чье вот это стихотворение? «Горные вершины спят во тьме ночной…»
— Лермонтова…
— А это, между прочим, перевод стихотворения Гёте «Ночная песнь странника», написанного еще в тысяча семьсот восьмидесятом году, за тридцать четыре года до рождения великого русского поэта, правда, шотландца по происхождению…