…Пока Дуська осматривала избу, в спецпомещении поспела каша. Зоя разбудила Юрку, оставив под его присмотром Ханнелору, сводила Клаву в туалет, потом отвела в туалет немку, а затем начала кормить.
— Где Евдокия? — спросил Юрка, закончив трапезу.
— Пошла смотреть… Колодец вы там ночью нашли какой-то! — сказала Зоя.
— Вот дура! — проворчал Юрка и стал собираться. — Подорвется еще!
Он успел вовремя. Дуська, осмотрев избу, уже направлялась по тропинке к заминированной лестнице.
— Назад, дура! — Дуська вздрогнула и обернулась.
— Ты как сюда попал?
— Как и ты, через дырку… На лестнице мины еще не сняты, а она лезет!
— Испугался за меня? — растроганно произнесла Дуська, подходя к Юрке и кладя ему руку на плечо.
— Не чужая ведь… — сказал Юрка с нарочитой грубоватостью.
— В избе был?
— Нет еще, мимо пробежал, за тобой. А что?
— Мне тут подумалось, что, может, нам в избу лучше перейти, пока мы в этом могильнике еще не замерзли… Как думаешь?
— Пойдем посмотрим… солидно ответил Юрка, хотя уже прекрасно знал, что эта изба — именно то, что им сейчас нужно для жилища. Они вернулись к избе, и Юрка первым делом глянул в дровяной сарай, пристроенный сбоку к бане. Дрова были, их было кубометра четыре.
— До тепла, может, и хватит… — прикинул Юрка.
— Лес кругом, — усмехнулась Дуська. — Еще напилим!
— Тут лес такой, — хмуро сказал Юрка, — что лучше в него лишний раз не лазать. Мины понатыкали… Война кончится, а тут еще долго не погуляешь…
— Да что мы, тут навовсе останемся? — тряхнула головой Дуська. — Не сегодня-завтра наши сюда придут!
В полутьме дровяника Юрка разглядел большую железную бочку. Он подошел, деловито попробовал пошатать.
— Полная! Налито что-то…
— Керосин небось, — сказала Дуська равнодушно.
— Глянем? — Юрка, поднапрягшись, свинтил крышечку с отверстия в верхней крышке бочки. Остро пахнуло нефтяным духом.
— Угадала… — сказал Юрка.
— А вот и нет! — воскликнула Дуська. — Это не керосин, а бензин натуральный! Наш, авиационный! Ух, родной душок! Эх, «ушку» бы мою сюда!
— Вспомнила бабушка Юрьев день! — хмыкнул Юрка. — «Ушку» твою фрицы давно на растопку пустили…
— Да я знаю… — вздохнула Дуська. — На черта он им здесь, интересно?
— Печку растапливали, — предположил Юрка, завинчивая крышку, — дрова сырые небось… Или печку русскую топить не умели… А может, еще для чего нужно…
Юрка заглянул в баню. Судя по всему, фрицам она была не нужна и никак ими не использовалась. В пристройке к предбаннику обнаружился колодец, на обледенелом срубе которого стояло жестяное ведро. Колодец немцы, видимо, использовали.
— Глубокий, метров пять будет, — сказал Юрка, заглядывая в холодную пасть колодца.
Войдя в предбанник, они ощутили уютный веничный, не выветрившийся с довоенных времен запах. Следы грязных эсэсовских сапог, хорошо знакомые Юрке, виднелись на полу предбанника и самой бани. Их было немного, а грязь на них была старая, земляная. Должно быть, в баню немцы не заглядывали с осени. Это же подтверждала паутина и пыль на полу, на печи, на отброшенной в угол крышке котла, на деревянном корыте и шайках, на гладко струганной лавке.
— Если печка тянет, — заметил Юрка, — можно и попариться! Зойка уж наверняка обрадуется! Она гигиену любит… Дай Бог, чтоб тут машинки не нашлось для стрижки, а то всех обкорнает…
— Я бы попарилась… — мечтательно произнесла Дуська, присаживаясь на банную лавку и откидываясь к темно-желтой бревенчатой стене из стесанных на три канта сосновых бревен.
— Му-у-у! — напомнила из-за стены корова.
— Это что, молоко, что ли? — спросил Юрка.
— Не видел? — усмехнулась Дуська. — В сарае стоит!
— Ну?! — Юрка вскочил. — Сейчас парного молочка сообразим!
Юрка зашел в сараюшку, отвязал корову и вывел во двор, поглаживая по шее и придерживая за рога.