Наверно, если б Никита подольше провалялся в постели, то нашел бы повод чем-нибудь озаботиться. Например, тем, что его, может быть, уже сегодня, потащат туда, где партизанил Юрка Белкин. Туда, где мины, заложенные 55 лет назад, все еще дожидаются своего часа.
Но поваляться подольше не позволили. Появилась Светка, которая скомандовала «подъем».
— Есть хочешь? — спросила она и, дождавшись, пока Никита оденется, потащила его завтракать на первый этаж. Время уже приближалось к одиннадцати. Никита слопал сосиски с кетчупом и выпил чашку кофе. Все это притащила сама Булочка. Светка сидела молча, только изредка поглядывала на часы. Никита так и не понял: то ли ей хотелось показать ему, что он отнимает у нее драгоценное время, то ли она дожидалась кого-то, кто задерживался.
Когда Никита покончил с едой, Светка произнесла:
— Ну, слава Богу!
И опять же Никита не усек: то ли это относилось к тому, что он одолел сосиски, то ли к тому, что во двор въехал «Чероки», на котором, как позже выяснилось, приехал Серый.
Через пару минут он уже поднялся из гаража на первый этаж, оставил кожаное пальто и шапку в гардеробе и прошел в зал. Видно было, что он тут хозяин.
Никита, когда вспоминал Серого, все время видел перед собой крепкого оборванца в «песчанке» нараспашку (несмотря на осень), в мятой армейской панаме, линялой тельняшке и с ушаночной звездой, повешенной вместо креста. К тому же с рукой на перевязи.
Сейчас Серый смотрелся другим человеком. При дорогом галстуке и свежайшей рубашке, в светло-коричневом клетчатом пиджаке и черных брюках, в желтоватых итальянских ботинках, гладко выбритый и по-модному стриженный, он напоминал кого угодно, кроме самого себя прежнего.
— Честной компании! — сказал Серый, протягивая руку Никите. Поручкался он и со своей хозяйкой, почтительно, но без подобострастия.
— Здравствуй, Серый! — не очень приветливо отозвалась Булочка. — На тебя жалоба от Люсеньки поступила. Говорит, что дома не ночуешь, ссылаясь на мои распоряжения. А я что-то не припомню, какие ты вчера вечером получал от меня инструкции. И сегодня с утра по всем телефонам не могла тебя найти. Ты случайно не загулял, а?
— Светлана Алексеевна, — невозмутимо ответил Серый, — сами знаете: моя работа носит такой нехороший характер, что сообщать о ней «всем, всем, всем» вовсе не обязательно. Я ж октябрьских революций не делаю и временные правительства не свергаю.
— Правильно. Но я должна знать, где ты находишься и чем занимаешься. Особенно в ночное время. Поэтому будь добр проинформировать.
— Если можно, с глазу на глаз. Никите Сергеевичу, по-моему, эта информация не должна быть интересна.
— Ладно. Никита, поднимись наверх, подожди в кабинете.
— Лучше наоборот. Мы поднимемся, а он внизу подождет, — возразил Серый.
И Светка согласилась:
— Хорошо. Никита, посиди здесь.
Никита, не обижаясь, потому что отродясь не хотел перегружать голову излишней информацией, остался сидеть за столом. Не прошло и нескольких минут, как появилась Люська. Увидев Никиту, заулыбалась. Вчера, когда Никита со Светкой сюда приехали, Люська встречала, но все были слишком сонные, чтоб вести какие-то беседы.
— Ну, как спалось? — спросила она.
— Здорово, — поспешил сообщить Никита. — Тихо, за окнами снег, воздух чистый, сосны… Вообще классно. Даже не заметил, как Светка убежала.
— Она с утра сама не своя, — доверительно сообщила Люська. — Серый где-то всю ночь мотался. И мобильный отключил. А она еще вчера его требовала на доклад. Сейчас мимо меня прошли, так этот гад даже не поздоровался. Ну, ничего, ему Светка мозги прочистит. А я потом от себя добавлю.
Никита покивал из вежливости. Вообще он чувствовал себя как-то неудобно. Люська, конечно, ему в любви не признавалась, но пара хороших ночей между ними была. И хотя все началось из-за Светкиной прихоти — нравилось Булочке выпендриваться, — Никите с Люськой очень понравилось. А теперь она, стало быть, при Сером состоит. Тоже, наверно, не просто так. Осведомительство Светкой оплачивается.