Лицо человека, выпавшего из трубы, оставалось в тени, и Никита его рассмотреть не успел. А потому выхватил пистолет и навел его на нежданного пришельца. Однако тот первым его узнал и обрадованно заорал:
— Москвич! Это я, Капитон, от Булки! Не стреляй!
Теперь Никита вспомнил, это был один из тех парней, которые оставались у люка на прожекторной площадке.
Ветров, обогнув мешок, добрался до Капитона, который, морщась от боли, потирал колени.
— А где второй?
— Не знаю… — простонал Капитон. — Там, в трубе где-то… Ты-то как сюда попал? Где Маузер?
— Подорвался… — ответил Никита.
— А стрельба отчего была?
— Разве была? Я не слышал…
— Ни фига себе! Такая шмалялка завернулась, а он не слышал.
— Я после взрыва оглох, только сейчас отошел, — ответил Никита, косясь назад, на трубу, ведущую к доту № 4. — Слушай, там, в трубе, кто-то есть. Кашляет, слышишь?
— Думаешь, Механик? — Капитон перешел на шепот, а потом навострил уши. Но вместо кашля из трубы четвертого дота донесся вполне отчетливый голос сверху из трубы третьего:
— Капитон! Ты живой, а?
— Сыч! — Капитон заорал в трубу, должно быть не боясь спугнуть или потревожить гипотетического Механика. — Не лезь дальше, там уклон под сорок пять, сорвешься, как я!
— Ты где?
Капитон с досады ответил в ту же рифму, а потом сказал:
— В большой трубе, тут со мной москвич. И еще один мешок. Механик вроде бы где-то кхекает.
— Мешок, говоришь? — Сыч в трубе заворочался, а потом охнул:
— Е-мое! Поехал! Ловите!
— Коз-зел! — заорал Капитон. — Говорил же тебе!
Через десяток секунд Сыч вылетел из трубы, но Никита с Капитоном подхватили его на руки…
…Механик находился уже в двадцати метрах от коллектора. Следом за ним ползла Анюта, а замыкала эту ползучую компанию Юлька. Возню в коллекторе они услышали как раз вовремя.
— Люди! — радостно пискнула Анюта. — Там люди!
— Заткнись! — прошипел Механик. — Там такие люди, что хуже зверей! Тихо!
Само собой, Механик и Юлька никаких комментариев по поводу своего появления в трубе и колодце дота № 4 не давали. Ну мало ли, лазают люди по дренажам в свободное от работы время. Спасатели-любители, спелеологи-самоучки, вольные диггеры планеты Андерграунд. Анюта, впрочем, никаких вопросов типа «А вы-то как здесь оказались?» и не задавала. После того как она в течение полутора суток отсидела в коллекторе и тщетно пыталась выбраться через трубы, ей было хорошо уже от того, что ее хоть кто-то нашел. Сама она тоже толком ничего про себя не рассказывала, да и Механику это было откровенно по барабану. Он и без того имел полон рот проблем, но ими, как говорится, не закусишь.
Он как-то боялся себе признаться, что вся затея вывезти с озера барахлишко накрылась известным местом. Из-за растяпости Юльки и собственной несообразительности. Все-таки еще была какая-то надежда успеть выбраться отсюда, перетащить мешки, прежде чем нагрянет Булка или еще кто-нибудь. Взрыв, грянувший на острове, мог означать только одно: не успел. Кто-то уже залез, подорвался, но, должно быть, чисто по собственной глупости. Более толковые наверняка уже дотопали по следам до люка и нашли мешки, которые Механик словно бы для них поднял из колодца. А сейчас спустились вниз и найдут последний. Все! Механик, конечно, читал роман «Золотой теленок» и мог бы обеими руками подписаться под исторической фразой насчет того, что графа Монте-Кристо из него не получилось и надо переквалифицироваться в управдомы. Смех, но ведь если по большому счету, Механику все эти 350 кило драгоценного антиквариата были на фиг не нужны! У него ж был полный кейс баксов — 250 тысяч без малого! Остался наверху, в сумке. Рюкзачок с инструментами и разными полезными вещами тоже там остался. Юлькино пальто, шапка, дорогие сапожки — опять же там. Зла нет! Остались Механику только «ТТ», револьвер-самоделка, кастет с шипами и лезвиями да еще граната «Ф-1». Чтоб не мучиться. А что? Самое оно! Уткнуться мордой в бетон, положить гранату к макушке, выдернуть колечко и отпустить рычажок. Через четыре секунды — никаких проблем и никаких обид. Ему башку разнесет, девок избыточным давлением достанет с гарантией. «И никто не узнает, где могилка моя…»