— А, Джордано Бруно!
— Вот-вот! Вот эта штука называется спираль Бруно! Так Климыч говорил… А за этой самой спиралью, наверно, мины поставлены.
— Почему ты так думаешь?.. — спросила Клава.
— Потому что следов на той стороне не видно. Все следы фрицевские идут вдоль спирали, с внешней стороны… А уже в самом лесу, метров тридцать вверх по склону, еще проволока, и не простая, а электрическая. Она прямо между деревьями натянута, а изоляторы прямо в стволы ввинчены, с ихней стороны, от нас их не видно…
— А как же ты увидел?
— Проволока-то вокруг всего острова идет, поворачивает… Прямо посмотришь — не видно, а вбок, если приглядеться, разглядеть можно. Дальше склон круче и деревья пореже, там простая проволока, на кольях, в три ряда, без электричества. От этой проволоки еще пятьдесят метров вверх по склону лес вырублен под корешок, и вокруг всей верхушки — траншея. Но с берега озера ее не видать, у сосен верхушки пышные — закрывают. Отсюда тоже не видно, кусты мешают, только от самого края кустов можно рассмотреть. С этой стороны в траншее видел три бронеколпака, вроде бы для пулеметов, а выше их — дот, он почти весь в землю закопан, сеткой замаскирован, а выхода из него не видно, должно быть, он на самой верхушке холма. Этот дот построен уголком, амбразур штуки четыре, наверно, тоже для пулеметов, строчить можно и на восток, и на север…
— Так что же они по нас не стреляли? — удивилась Клава.
— А их там нету никого, — сказал Юрка. — В бетоне просто так сидеть холодно, надо топить, да и не протопишь… Да и чего бояться? Лед тонкий, как они думают, три проволоки да мины… Они днем небось и ток в проволоку не включают. Горючего им не завозят, а если завозят, то бочками, понемногу, зачем зря движок гонять? Ночью они наверняка еще прожектора светят, так что солярки много тратится… Сейчас ночи еще долгие.
— Ну, что-то это на немцев непохоже… — сомнительно покачала головой Клава. — Они же знают, что тут партизаны поблизости!
— Знают, — кивнул Юрка, — только они всегда на свою технику надеются. И потом, они партизан днем не ждут… Вот это-то и плохо…
— Ты думаешь, ночью они нас засекут? — с полуслова поняла Клава.
— Как пить дать! На ночь они наверняка дежурных в доты выставляют и прожекторами светят… На открытом льду даже ночью можно и без прожектора заметить. Маскхалатов у нас нет… Не успеем добежать, скосят…
— Значит, сейчас надо уходить?
— Надо бы… — сказал Юрка нерешительно, словно бы сомневаясь.
— Так чего ж мы ждем? — встрепенулась Дуська. — Пошли!
— Сиди ты, торопыга! — проворчала Клава. — Мы сюда-то бежали, весь лед потрескался… Надо вдоль острова пройти, может, где лед покрепче…
— Нет, — сказала Зоя, покачав головой. — Крепче нигде не будет. Мы ведь с южной стороны холмом закрыты, тут солнца меньше всего бывает. Да и ключи холодные, я же говорила…
— Тихо! — вдруг прошипел Юрка, указывая пальцем на противоположный берег. Оттуда доносился слабый отдаленный гул мотора. Через пять минут гул усилился, превратился в рев, и еще через несколько минут на обрыве у полыньи, в которую провалился танк, остановился полугусеничный транспортер. Из его кузова высыпало человек пятнадцать немцев с автоматами. Офицер в кожаном пальто с меховым воротником и каске с подшлемником подошел к краю обрыва и расстроенно покачал головой. К офицеру подошел один из солдат, указал на полынью и что-то сказал. Офицер каркнул что-то, отрицательно покачал головой и повелительно рявкнул. Солдаты рассыпались в цепь и углубились в лес.
— Прочесывают, — сказал Юрка. — Тут нам не пройти… Там, наверно, не одна эта группа… Вот влипли так влипли! Ни туды и ни сюды…
— Так и будем тут сидеть? — прошептала Дуська.
— Подумать надо, — сказала Клава. — Это тебе, Чавела, не «Цыганочку» бацать!
— Додумаемся, пока ночь настанет…
— Еще и полудня нет, между прочим. — Клава поглядела на свои хромированные часы, полученные еще от Осоавиахима за отличную стрельбу.
— Скрипит… — сказал Юрка, хватая с саней какую-то тряпку и заматывая Серку морду. — Не захрапел бы…
— Что скрипит?
— Снег. Немцы сюда идут! — Юрка передернул «вальтер». Зоя просяще посмотрела на Дуськин «ТТ», пристегнутый к поясу комбинезона. Дуська расстегнула кобуру и подала ей пистолет. Сама она сменила диск на пулемете, откинула сошки, легла в снег. Клава тоже залегла с винтовкой на изготовку. Теперь уже отчетливо слышался шорох шагов по подтаявшему, шелушащемуся снегу. Долетали обрывки разговора, невнятного и непонятного. Шорох шагов приблизился, затем послышался плюхающий звук, кто-то ступил в лужу и ворчливо рявкнул: