Однако инстинкт — зловредное и животное влечение! — нашептывал Юльке, что она ничего ужасного не совершила. И более того, убеждал, что она кругом права. Ему вторил разум, вроде бы взявший на себя роль арбитра, хладнокровно все взвешивающего и сравнивающего. Дескать, раз Ерема придумал этот групповой брак и первым привел Райку, то у нее, Юльки, есть моральное право ответить тем же. В конце концов никто ни с кем не расписан и не обвенчан. Этот же разум подсказывал, что две пары — это более прочно, чем одна тройка.
Так или иначе, но унять взбаламученность внутри себя Юлька не могла. Наверно, если б ей удалось выбрать момент и потолковать тет-а-тет с Механиком, все бы как-нибудь устаканилось. Но Механик был весь в делах и разъездах, сейчас вот опять укатил куда-то. А Епиха, как назло, все время крутился поблизости и так откровенно пялил глаза, что Юльке приходилось прилагать немало сил, чтоб сохранять показную невозмутимость. А это даже при сибирском характере не так-то просто.
Конечно, была еще одна участница событий на чердаке — Райка. В конце концов, она тоже лицо заинтересованное и могла бы подсказать верное решение, тем более что баба бывалая и опытная. Как-никак два раза замужем побывала. Но поскольку ей в нынешней ситуации больше всего светило хапнуть Механика в персональное владение, дожидаться от нее благородных жестов не приходилось.
Наверное, можно было излить душу Анютке. В конце концов для того и существуют подружки, чтоб доверять им всякие девичьи тайны. Но Юлька сильно сомневалась, что кузина, которая никакой практики в половых вопросах — окромя мытья полов! — не имела, могла посоветовать что-нибудь дельное. К тому же известно: лучшая подружка — это подушка. Потому что языком не треплет.
Оставалось одно: объясняться с Епихой. Но что этот сопляк сможет понять? Ему лишь бы сунуть…
Когда Епиха со свистом промчался мимо нее к речке, Юлька сумела разглядеть его лицо. Да, похоже, разозлился юноша. Уж не топиться ли побежал? Хотя Юлька не очень верила в такой вариант развития событий, все-таки забеспокоилась. Как бы ни злилась она на Лешку, все-таки до того, чтоб ему смерти желать, еще не дошла. Поэтому Юлька сказала Анюте:
— Присмотри за этим недомерком! — Она мотнула головой в сторону недоуменно хлопающего глазами Шпинделя. — Я сбегаю, разберусь, в чем дело…
Длинные Юлькины ноги легко сорвали ее с места и понесли следом за Епихой.
— Дурдом какой-то! — пробормотала Анюта. — Что случилось?
— Не знаю… — оторопело выдавил Шпиндель. — Шли-шли, говорили-говорили, а потом он вдруг побежал. Ни с того ни с сего… Он вообще какой-то странный сегодня.
— По-моему, — убежденно заявила Анюта, — ничего странного в этом нет. Он целый день на Юльку таращится. Влюбился, наверно.
— А она что за ним побежала? — глупо спросил Шпиндель, как будто ничего не видел и не слышал, находясь в трех метрах от места событий.
— Наверно, подумала, будто у него стресс… — важно произнесла Анюта тоном профессора психологии. — Или фрустрация.
— Хруст… чего? — Шпиндель, как известно, не имел даже законченного среднего образования.
— Не «хруст…», а фрустрация, — поправила Анюта все тем же менторским тоном. — Когда устремления личности сталкиваются с чем-либо непреодолимым, возникает такое напряженное состояние психики…