— Короче, когда крыша едет, — резюмировал Шпиндель. — А чего у него могло быть непреодолимого?
— Ну, должно быть, — высокомудро произнесла Анюта, — у Алеши возникло либидо в отношении Юли. А поскольку реализовать его он не в состоянии — то наступило состояние фрустрации, которое заставило его побежать очертя голову…
— А что такое «любидо»? — заинтересованно произнес Шпиндель, аж прибалдев от такой загрузки. Он даже что такое «биде» еще не знал, а про «либидо» вообще впервые слышал.
— Не «любидо», а «либидо», — еще раз скорректировала госпожа студентка. — Ну, это научный термин, обозначающий сексуальное влечение. В подростковом возрасте оно очень часто вызывает психические кризисы. Которые при особо экстремальном развитии могут даже привести к попыткам суицида.
— Чего-чего? — Шпиндель не решился произнести очередную Анютину заморочку. Про «стрептоцид» он слышал, про «геноцид» тоже, а вот насчет «суицида» был не в курсе. Однако проводить аналогии его мозги умели. Он знал, что «геноцид» — это когда какой-нибудь народ режут под корень. Знал и то, что стрептоцид уничтожает микробов-стрептококков. То есть стало быть, «…цид» — означает «уничтожение». А вот первая половина слова «СУИцид» изрядно смахивала на слово «суй», которое было созвучно с совсем неприличным словом. Неужели Епиха решил себе это самое оторвать? Из-за либидо с фрустрацией?! Хрен его знает, до чего бы еще малограмотный Шпиндель додумался, если б Анюта не объяснила:
— Суицид — это самоубийство. В период полового созревания у подростков на почве нереализованного либидо очень часто складываются комплексы неполноценности, которые, в свою очередь, порождают суицидальные устремления.
— Может, побежим за ними? — заволновался Шпиндель.
— Беги, если есть настроение, — сказала Анюта, — но я лично предпочитаю не вмешиваться. Сами разберутся.
Шпиндель решил, что этой шибко ученой даме виднее, и бежать следом за Юлькой не решился. А то еще и впрямь до этого самого ху…, то есть суицида дело дойдет. Так или иначе, он поплелся рядом с Анютой на пионерском расстоянии, изредка задирая башку, чтоб поглядеть, где эта дылда кончается.
Когда дошли до речки, на берегу никого не наблюдалось, но где-то ниже по течению, за камышами, слышались звуки гребков.
— Плавают, — констатировала Анюта. — Стало быть, не утопились. Я лично сразу в воду не полезу, позагораю, а ты как хочешь…
— Я тоже позагораю, — вздохнул Шпиндель и улегся пузом на полотенце.
Тем временем Юлька уже догнала уплывшего вперед Епиху, который, мрачно фыркая, загребал в направлении протоки.
— Хорошее время показываешь! — заметила Юлька саркастически. — Далеко собрался? Может, вылезем, погреемся?
И указала в сторону того островка, где они вчера загорали с Анютой. Епиха хотел было выдержать марку, но сейчас ему Юлькин язвительный голосок показался довольно милым. Надо же, значит, он для нее не пустое место все-таки! И Лешка последовал за Юлькой на окруженный камышами песчаный пятачок.
— Мое любимое место, — сказала Юлька, вытягиваясь на песочке. Епиха осторожно прилег рядом.
— Поговорить со мной не хочешь? — испытующе спросила она.
— Наверно, надо… — произнес Лешка. Здесь, при солнечном свете, он как-то особо остро ощутил свою недоделанность по сравнению с этой созревшей красавицей. Ночью это как-то не чуялось, а тут так и лезло в глаза. Сейчас даже не верилось, что все это ему уже доводилось получать в обладание. И даже то, что сейчас пряталось под узкими треугольничками купальника, он уже видел воочию, гладил, целовал и так далее.
— Что ты такой унылый? — прищурилась Юлька. — Можно подумать, будто это тебя поимели, а не ты поимел!
Тут она невзначай зацепила старую Епихину болячку, и настроение у Лешки еще больше ухудшилось.
— Не знаю, — проворчал Епиха. — Вчера мне с тобой хорошо было, а сегодня ты на меня и не смотришь…
— Ну вот теперь смотрю, — оскалилась Юлька и состроила Епихе глазки. — Ты счастлив?
— Не очень, — насупился Лешка. — Кривляешься ты. Или издеваешься…
— А ты, наверно, хочешь сказать, что у тебя ко мне высокие чувства? — прищурилась эта язва прободная. — Романтическая, блин, любовь до гроба… Ты за мной полтора года бегал, цветочки дарил, стихи сочинял, серенады под гитару исполнял, в театры водил, на машине до дома подвозил? Правда? Надо же, позабыла… Мне, видишь ли, показалось, будто ты, как бесстыжий маньяк, приполз на чердак подглядывать. Или это на самом деле было?