— Это я понял. Дальше?
— А теперь — секи момент. Прикинь, мы сейчас берем живого Швандю, рулим к вам в район и говорим Басмачу: «Вот, Витек, твой лучший разведчик нашел, где этот падла Механик прячется, который Васе Хряпу яйца отстрелил и Медведю на горле новый хлебальник вырезал. Там же и рыжевье лежит, за которым полгода Булка гонялась». От имени Шуриной конторы предложу все это взять на фифти-фифти. Думаешь, он братву не подымет? Тем более если я с собой десять стволов привезу?
— Надо еще, чтоб Швандя, сучий потрох, нормально себя повел… — с сомнением в голосе произнес Ухан. — Сейчас-то, с пером у горла, он согласится. А что будет говорить перед Витей — хрен знает.
— Ну ты чува-ак, ей-Богу! Ему что, охота, чтоб Басмач узнал, зачем он в натуре Механика выслеживал? Он же ему ноги из жопы выдернет!
Ухан задумался.
— Ладно, может, это и сработает… Значит, Швандю придется в проводники брать, я верно понял?
— Конечно. А там, когда приведет, втихаря его сделаем.
— Ну, это само собой, — кивнул Ухан. — Однако, как я понял, Механик с Ларем корешится, а Ларь с Басмачом вась-вась. Не захочет Витя ссориться… Начнет сперва толковать. Вот тут Ларь нас с тобой и заложит…
— Если узнает, что Ларь с ним водку пил, а Механика у себя прятал, он обозлится. А уж насчет рыжевья, если там и впрямь 350 кило лежит, как в народе говорят, тут вообще вся дружба побоку. К тому же, Ухан, если Витя сам туда соберется, то может там и остаться, верно? Шальные пули, блин, даже паханов валят… Заодно и Клобуку удружим, без лишних расходов.
— Думаешь, Басмач сам под пули полезет? Он туда близко не подойдет, будет в конторе сидеть и по рации ЦУ давать. Я его знаю!
— Можно намекнуть между делом, что, мол, братва невзначай может кое-что по карманам рассовать, если ее без присмотра оставить. Думаю, Витя на это клюнет. Опять же, если делить по справедливости между вашими и нашими, то как же, блин, без него? Ты понял?
— Стремно все это до ужаса… — вздохнул Ухан. — Швандю ведь готовить надо. Он может просто сдуру ляпнуть что-то не то — и нас за шкирман возьмут.
— Если не хотел стремной жизни, — жестко заметил Борман, — надо было в сантехники идти, а не в бандиты. Но насчет Шванди ты прав. Надо его подготовить. Пошли!
Они снова спустились в подвал, где у стеллажа сидел, тихо поскуливая, неудачливый сыщик.
— Ну что, кореш? — прищурился Борман. — За эту кассетку и за все хорошее надо тебя припороть, верно? И не сразу, а постепенно так, не спеша. Сперва ушки обрезать, потом нос укоротить, пальчики поштучно отстричь. И на ручках, и на ножках. Ну, потом снизу почикать — яйца тебе все равно не понадобятся. А под финиш брюхо распороть и кишки на перо вымотать… Вот такая у нас «культурная программа»!
Ухан опять щелкнул выкидухой. Ни в сказке сказать, ни пером описать, какой ужас виделся в глазах у Шванди. Он понимал: эти двое сделают все именно так и не иначе. Тускло блестевшее в полутьме подвала ножевое лезвие нагоняло смертный холод. Швандя уже наполовину умер, он даже говорить не мог. Сейчас он молил Бога только об одном: чтоб тот позволил ему умереть прежде, чем эти зверюги начнут осуществлять свою «культурную программу».
Зажурчало из-под Шванди — страх сработал.
— Да-а… — произнес Борман. — Несчастный ты человек! Еще и зассыха к тому же… Жить хочешь?
Швандя сумел только кивнуть.
— Это хорошо. Если хочешь жить, падла, будешь делать все, как мы тебе скажем. Усек? Сейчас умоем тебе рожу, ополоснем, переоденем, чтоб от тебя ссаньем и блевотиной не воняло, и повезем к Вите. Там ты расскажешь, что мы втроем — запомни! — ездили на рыбалку и случайно нашли, где Механик прячется. Но ни ты, ни мы ему не попадались, понял?! Тихо слиняли оттуда, переоделись в сухое, приняли по сто грамм и сразу поехали к Вите. Уловил?
— Да… — пролепетал Швандя, не веря своим ушам и тому, что его собираются помиловать.
— Потом, якорный бабай, ты нас проводишь той дорожкой, по которой к Механику добирался. Если все будет нормально, не только жив останешься, но хорошие бабки заработаешь. Соображаешь?
— Соображаю…
— Только финтить не вздумай, понял? Запутаешь нас — Витя тебе все равно башку открутит. Учти, нас двое, мы все равно сможем повернуть все против тебя. Держись за нас — будешь живой и богатый…
Швандя был готов на все — лишь бы живым остаться. И хотя он где-то в глубине души догадывался, что жизнь ему вряд ли оставят, отсрочка казалась счастьем. Кроме того, появились и первые, пока еще робкие мыслишки о том, что если его не почикают в конторе у Вити, то там, на природе, где он местность знает, шансов сохранить жизнь заметно прибавится…