Еремин особо не удивился.
— Мне это много говорит, если ты, конечно, не врешь, — произнес он. — Сейчас приедет Владимир Васильевич, и мы этот вопрос обсудим подробнее. Покамест я буду считать, что ты сказал правду. А потому дам тебе послушать кассету, которую записали сегодня днем в Знаменске. Возможно, расслышишь знакомые голоса, порадуешься за своих лучших друзей… Пойдем в избушку. С машиной все ясно.
— Ты бы сам назвался для порядка, — предложил Шура.
— Еремин Олег Федорович, — чинно поклонился Механик. — Для друзей — Ерема…
— Механик! — вырвалось у Казана.
— Так точно. Некоторые даже просто Мехом называют, хотя я и не мохнатый вовсе.
Сказать, что Шуре поплохело, — значит, ничего не сказать. До сих пор, кроме Шванди, от Механика никто живым не уходил. А вот трупов за спиной этого коротышки — больше, чем достаточно. И если, не дай Бог, Ларев не вспомнит физиономию Казана, которого где-то один раз видел — да и то, неизвестно, сообщали ли ему о том, что это Казан! — то за жизнь Шуры и Нинки и медной полушки не поставишь. Тем более если, допустим, Витя Басмач действительно продал старую дружбу и помогает Борману. А может, и Ларев заодно с ними?
Но делать нечего. Казан и Нинка в сопровождении Механика и охранников, наскоро оттеревших руки от смазки и моторной копоти, отправились обратно в избу. Механик водрузил на стол магнитофон, вставил кассету, и в избе зазвучало:
«— Ну-с, гражданин Ухан, наверно, хотите сделать сообщение?
— Хочу… Есть мнение, что один гражданин слишком хорошо живет. И что самое главное — слишком долго…
— Это нам известно. От вас требуется растолковать четко и конкретно: где и когда, по вашему разумению, данный гражданин должен прекратить свою бурную деятельность?
— Самое удобное — послезавтра. Он поедет в город на встречу с Фырой. Назначено на восемь вечера. Из райцентра выедет примерно в 19.15. Место — около моста, на 45-м километре…»
Ухана Шура Казан узнал прекрасно. И голос Ларева вспомнил. Чем дальше крутилась запись, тем больше оптимизма появлялось в Шурином сознании. Впрочем, и тревоги тоже.
«— Нет, он не мент! Это я поручиться могу. Меня-то вы знаете, Владимир Васильевич?»
Казан особо не удивился, услышав голос своего «партайгеноссе», зато то, что ответил Ларев, заставило его задуматься:
«— Получше, чем твоего протеже, но тоже не так сильно, чтоб совсем поверить. Ясно мне одно: не за себя вы играете, а вот за кого — это пока загадка природы. Как посредников я готов вас принять и даже отпустить без последствий. Но серьезный разговор надо вести с серьезными людьми. У меня, брат, в районе слишком солидное положение, чтоб общаться фиг знает с кем. Мне проще снять трубочку и позвонить Вите, а может, и Шуре заодно. Мол, так и так, с хреновыми друзьями водитесь, они вас продают кому-то по сходной цене. Мне с ними нет резона ссориться, потому что ваша область и наша находятся по соседству. Особенно с Витей, поскольку его район находится впритык к моему. Мы с ним жили дружно и проблем не имели».
Казан и сам не относился к числу безудержных альтруистов-благотворителей, и не очень верил, что таковые вообще существуют. Ясно, что Ларев и примкнувший к нему Механик неспроста сделали эту запись. Скорее всего за свои услуги они потребуют от Шуры какую-либо сумму. А заодно и с Вити, поскольку во время поездки к Фыре собирались мочить именно его. Причем то, что Ларев не отказал Ухану и Борману, а потребовал свести его напрямую с основным заказчиком, как бы намекало: Шура, если ты не дашь за свою голову столько, сколько нас устроит, мы продадим тебя тем, кто не поскупится. И срок на раздумье, как видно, отводился не слишком большой. Дальнейший ход разговора именно на такую мысль и наталкивал:
«— А вы потом не пожалеете, господин Ларев? Я понимаю, есть такая исконно русская черта: „Что имеем — не храним, потерявши — плачем“. Всегда хочется на минимум риска сыграть. Но бывает так, что люди, которые не захотели рискнуть, потом локти кусают. Иногда от них большие деньги уходят и другой раз уже не показываются.
— Согласен, бывают такие случаи. Ну вот и объясни мне, корешок, какие такие деньги от меня уходят. А я послушаю. Начинай! Рассказывай!
— Владимир Васильевич, может, вы сами что-то предложите?
— Не-ет, дорогой, ты заказчик, стало быть, сам предлагай цену. А я лично вполне доволен тем, что есть.
— Ну тогда хотя бы стартовую сумму назовите.
— Тут у нас не аукцион. Я сказал, что меня устраивает, выражаясь по-умному, статус-кво. И вмешиваться в ваши внутриобластные дела мне нет никакого резона. А ты, если на то пошло, просто не готов к разговору. Потому что ты, хоть и побольше стоишь, чем Ухан, все равно не сам за себя играешь. Я в своем районе — туз, а ты при короле Шуре больше, чем на валета, не тянешь. Кстати, как его здоровье?