Второму охраннику Механик отдал тот автомат, что был конфискован у покойного Карася. Третьему (это был Гриша) Олег сказал:
— Во дворе, у «Ниссана», ихний жмур лежит, при нем инструмент оставался…
Юлька подбежала к рукомойнику, ополоснула свою пострадавшую рожицу, увидела в зеркале набухающий фингал и, беспощадно матерясь, полезла на чердак — за автоматом.
Следующим узником, рискнувшим выбраться из подвала, оказался Епиха. Он был в ярости и тоже жаждал отыграться. Но Механик сказал:
— Притормози, пацан! Поможешь мне, там без тебя разберутся.
Механик даже вдвоем с Епихой порядочно напряглись, затаскивая в кухню скрежещущего зубами от боли и изрыгающего матюки Бормана. Туда же, к печке, подтащили и обалдело хлопающего глазами Швандю, который опять не врубился, как он дошел до жизни такой.
Юлька с автоматом слезла с чердака и хотела было присоединиться к Лареву, но тот уже прекратил стрельбу и перебежал в кухню.
— Завалил одного, кажется, — сообщил он. — У забора. А второй проскочил. Ну, может, ребята достанут…
Словно бы в подтверждение этого со стороны речки донеслось несколько коротких очередей.
ГДЕ ЖЕ УХАН?
— Ну что, гражданин Борман? — спросил Механик у корчившегося от боли «партайгеноссе». — Значит, все бегаем от Нюрнбергского трибунала? Блин, а ты для своих ста с лихом неплохо сохранился! Небось аэробикой занимался или шейпингом?
— Ну ты, садюга! — провыл Борман. — Выдерни железяку эту! Крыша едет…
— Если выдерну, ты, козел, кровью изойдешь. Это надо не спеша делать. Поэтому сначала ты, падла, толково расскажешь, что и как придумывали, как заполоскали мозги Вите, ну а затем — кто и почему вам заказывал Казана и Басмача.
Очень кстати из подвала при помощи Нинки, пошатываясь, вылез Шура. Он с трудом стоял на ногах, и экс-«лохотронщица» усадила его на стул.
— Рыло поганое! — Нинка была готова выцарапать глаза и Борману, и Шванде. — Еще садюгами обзывает! А раненого прикладом — это что, нежность?!
— Не лезь, а? — вяло произнес Шура. — Без моралей обойдемся.
— Ну так что, «партайгеноссе», — спросил Ларев, — будешь колоться или придется в гестапо играть?
— Лучше в НКВД, — прошипел Борман. — Там тоже умели…
Борман в это время надеялся лишь на одно: на Ухана. Он должен был уже подойти с десятком бойцов Вити Басмача. Не от речки, а с другой стороны. Охранники Ларева убежали в погоню, остальные здешние мужики собрались здесь. Есть шанс подобраться к избе незамеченными. Где же он, блин?! Заблудился, что ли?
— Ладно, — сказал Механик. — Можно и в НКВД поиграть…
И выщелкнул из кастета ножевое лезвие. Этот хорошо знакомый щелчок почти мгновенно привел в чувство Швандю. Да еще и Юлька крепко пнула его носком кроссовки.
— Говори, харя вонючая! — прорычала она, и ее Швандя перепугался даже больше, чем Механика.
— Я! Я скажу! — пробормотал он торопливо. — Это они все придумали! С Уханом! Меня заставили, я кассету хотел отдать, а они меня напоили, связали, бить начали…
— Это все в пользу бедных! — перебил Ларев. — Что конкретно задумали?
— Ну… — косясь на Бормана, готового ему глотку перегрызть, пролепетал Швандя. — Они так решили: я проведу Бормана с «казанами» по протоке, а Ухан от шоссе через лес пройдет. Там, если по прямой, всего семь километров получается. Они по карте мерили…
— Пидор! Сука продажная! — взвыл Борман и, оскалив зубы, дернулся в сторону Шванди, едва вцепившись ему в ухо, но Ларев сгреб «партайгеноссе» за ворот и отшвырнул к стене, крепко приложив об нее затылком.
— Продолжай, продолжай! — подбодрил Механик, поигрывая кастетом перед Швандиной мордой.
Тот облизнул губы и бросил еще один взгляд на обмякшего Бормана.
— Они сигналы установили… — произнес Швандя. — Короче, если Борман нормально все сделает, пускает зеленую ракету. С «карандаша» такого, он у него в верхнем кармане прицеплен, как авторучка… То есть Ухан может спокойно подходить. А если помощь нужна — то красную пустят…
— Во гад! Во гад! Думаешь, опять шкуру выкупишь? Хрен тебе! Все одно приткнут! — шипел Борман, корчась от боли.
— А почему они по рации связь не держат? — спросил Механик.
— Я им сказал, что ты голоса подделывать умеешь… — нехотя ответил Швандя. — Как Винокур…
— Сколько народа с Уханом?
— Человек десять. Вся его бригада и еще Резаный со своими и пулеметом.
— Какой пулемет? — заинтересовался Олег.