Нинка спросила:
— Направо или налево?
— Налево, — сказал Швандя, и Нинка, дождавшись согласительного кивка Казана, повернула баранку.
Борман в это время мирно похрапывал — его развезло капитально и основательно. 200 грамм почти чистого алкоголя при потере примерно такого же объема крови — это неплохой кайф.
А вот Швандя понимал: каждый оборот колес джипа приближал его личную безвременную кончину. И отсрочить ее было почти невозможно. Нет, конечно, он мог бы, например, сказать, что ехать надо направо. Но, во-первых, сам же рассказал, что Ухан через лес семь километров пойдет. Дурак вычислит, что машины должны ближе к Снороти стоять, а не к Знаменску. Ну а во-вторых, если Ларев или Казан и прокатятся до Знаменска, то ничто не помешает им вернуться. Ну, проживешь на полчаса больше, какая разница?
Ларев, сказать по правде, тоже не очень уверенно себя чувствовал. Одно дело разговаривать с Басмачом, имея за спиной всю братву, другое — только Шуру и Нинку. А Басмач вполне может поддаться эмоциям. Разделаться со Швандей и Уханом он не откажется, наверное, не будет возражать и против того, чтоб Шура поканал Бормана. Но из этого не следует, что он откажется разобраться с Механиком, а заодно и спросить за это с Ларева. Конечно, за Ларевым не только своя контора, но и район, и друзья в области, и даже в Москве. Если б Ларев знал Басмача как исключительного прагматика, который принимает только сугубо взвешенные и продуманные решения, то ни о каких нежелательных исходах переговоров не думал бы. Но Владимир Васильевич был прекрасно осведомлен, насколько импульсивен и непредсказуем господин Басманов. И то, что его реакция может зависеть от каких-либо мелочей, типа количества граммов, принятых накануне, — понимал отлично.
Шура Казан тоже малость сомневался. Конечно, они с Витей были дружны, и не счесть, сколько раз друг друга поддерживали в трудную минуту. Но времена меняются, и люди тоже. Раз Борман сумел втянуть Басмача в эту авантюру на «ларевской» территории — значит, сумел его чем-то заинтересовать. Например, кладом Федьки Бузуна, который прячет Механик. Но где этот клад, не знает даже Ларев. По крайней мере, он клятвенно уверял в этом Казана, когда Механик занимался спасением Шпинделя из ямы и отсутствовал в доме. На слово Лареву верить, конечно, не стоило, но Казан догадывался, что если б Володя уже заполучил сокровища Механика и приступил бы к их оценке и реализации, то информация об этом уже дошла бы до «чик-чириковцев» из разных «независимых источников». Наконец, Казан ничегошеньки не забыл насчет второго клада и уже почти точно знал, где его искать. А что, если и Борман какими-то путями узнал про то, что Орел зарыл на хуторе или, допустим, Швандя? Ведь не один отец Бати сопровождал туда атамана, мог и еще кто-то откуда-то узнать? Такое Казан, конечно, допускал только в теории, потому что вероятность этого была очень мала.
Более-менее спокойно (не считая дрыхнувшего Бормана) себя чувствовала только Нинка. После того испуга, который она пережила, когда Борман со своей командой загнал всех в подвал и начал допрашивать Юльку, ей казалось, будто ничего более страшного за эту ночь случиться уже не может. Даже когда она проехала через пост, выставленный Уханом, и то не боялась. Точнее, не успела испугаться. А сейчас все казалось и вовсе простым. Шура и Витя — старые друзья, Ларев, судя по всему, человек приличный и тоже знает Басмача. Доедут, встретятся, потолкуют, отдадут Вите на расправу нехорошего человека Швандю, шлепнут Бормана — это она была готова даже сама сделать ради милого Шурика! — после чего можно будет ехать на хутор, чтоб разобраться с Уханом или как его там…
— Знаешь, Володя, — нарушил тишину в салоне Казан. — Наверно, лучше будет, если сначала я с Витей поговорю. Не возражаешь?
Ларев ответил не сразу. Пустил струйку сигаретного дыма в полуоткрытое окно машины и немного помолчал.
— А почему нельзя вдвоем сходить?
— Во-первых, потому, что этих двух (Шура мотнул головой на Бормана и Швандю) не стоит без присмотра оставлять, с одной Ниной. А я, например, не знаю толком, в натуре Борман ужрался или только косит под это дело. Во-вторых, если Басмача эти козлы сильно завели насчет того, что ты Механика прятал, то он неправильно себя поведет. Со мной у него никаких проблем. Я подойду, поручкаюсь и подарю ему кассету. Для начала, конечно, он ее вместе со мной прослушает. А уж потом объясню ему, насколько честно и благородно ты поступаешь.
— Логика есть… — кивнул Ларев, что-то прикидывая в уме. — Давай так и сделаем.
Еще через полтора километра слева показалась небольшая неосвещенная площадка отдыха для водителей. На ней, погасив и фары, и подфарники, и свет в кабинах, стояло несколько машин.