— Что дальше, Олег Федорович? — спросил Гриша.
— Оружие приберите, если там все проветрилось. И давайте сюда тех, первых, если уже очухались…
— А мешок?
— Пусть пока постоит…
Охранники собрали оружие пленников и бегом побежали к лесу.
Механик внимательно поглядел с фонариком, хорошо ли связаны арестанты, а заодно проверил, не отдал ли кто из них концы. Нет, газ, который применил Механик, хоть и вырубал минут на двадцать, но при нормальном здоровье до смерти не валил. После прихода в сознание гражданин некоторое время испытывал вялость и головокружение, соображалка тоже слабо варила, но через два-три часа и это проходило.
Резаный, Ера, Мотыль и Лапоток двух часов после прихода в сознание еще не прожили, но уже могли кое-как передвигаться и даже кое-что соображали. Их привели из леса под конвоем ларевские охранники и Юлька с Епихой, а затем уложили в один ряд со свежеобработанными.
— Гражданин Резаный, — сказал Механик, стоя над «басмачом», оставшимся без пулемета. — Вас, извиняюсь, сколько было «до того»?
— Десять… — произнес тот, даже не удивившись, что Механик знает его кликуху.
— Это точно? — даже настырнее, чем следователь прокуратуры, спросил Еремин, пересчитывая пленников по головам.
— Точно… — прокряхтел вместо Резаного Мотыль, ощущая себя гораздо хуже, чем с большого бодуна.
— Ну хорошо, — сказал Механик, — по крайней мере никого лишнего не сцапали. Итак, для тех, кто уже очухался, и для тех, кто будет очухиваться в процессе мероприятия, провожу небольшую лекцию. Для начала должен сообщить всей почтеннейшей публике, что, лежа и не дрыгаясь до приезда господ Володи Ларева, Шуры Казана с супругой и всеми вами горячо любимого Вити Басмача, все вы сохраните жизнь и даже здоровье. Хотя вы, как крысы поганые, вторглись на территорию частного владения с явным намерением нанести ущерб жизни и здоровью как моей лично, так и многих других мирных жителей…
— Хорош мирный, — проворчал Резаный, — с автоматом…
— Конечно, — невозмутимо продолжал Механик. — «Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути». Так вот, несмотря на ваше гнусное вторжение, я проявляю исключительный гуманизм и сдаю всех вас не в органы ментуры и прокуратуры, а дорогому и горячо любимому Леониду Ильичу… то есть, тьфу ты! — Вите Басмачу. Хотя чисто технически замочить вас было намного проще, чем взять живыми. В том, что я умею не только живыми брать, но и мочить, уже удостоверились граждане, которые еще не очухались, в том числе и Ухан. Возможно, что те из вас, которым товарищ Басманов сохранит жизнь, здоровье и мужское достоинство, еще смогут поглядеть на шестерых коллег, которые приехали с Борманом и Швандей. Ясно, что им тоже много чего хотелось. Но все, что им теперь нужно, — это удобный гроб, комфортабельная могила и красивый памятник.
Лапоток всхлипнул — расстроился.
— Вот, — произнес Механик. — Молодой товарищ уже все понял. В советские времена после такого осознания комсомольцу говорили: «Вася! Ты должен искупить свою вину перед Родиной! Бери в руки большой красный флаг и воткни его, допустим, в рейхстаг!» Вася шел, его убивали, но другие товарищи брали флаг и тащили дальше, пока он не попадал в руки Егорова и Кантарии. Сейчас, конечно, так поступать нельзя, потому что, во-первых, гражданин Лапоток в комсомоле не числится, во-вторых, потому, что красный флаг можно вывешивать только на День Победы, да и то без серпа и молота, а в-третьих, потому, что последним местом, куда его можно было воткнуть, был дворец товарища Дудаева в городе Грозном. Но туда по неприятной случайности повесили трехцветный с Андреевским, которые у народа Ичкерии вызывают аллергию еще со времен генерала Ермолова.
— Слышь, лектор, — пробурчал Резаный, — хорош пургу гнать, а? Делать, что ли, нечего?
— Конечно, нечего, — подтвердил Механик. — Вас повязали, ваша жизнь вне опасности, по крайней мере до приезда Вити. Кстати, там, в лесу, уже фары помигивают. Должно быть, уже скоро подъедут…
— С-сука… — простонал Ухан, пришедший в чувство. — Химией потравил…
— Не потравил, а нейтрализовал, — поправил Механик. — И вообще, я лично ничего такого поначалу не замышлял. Просто хотел вас немного поводить за нос вокруг избы, пока Шура и Володя доедут до Басмача и откроют ему глаза. Но гражданин Резаный, конечно, решил быть всех умнее и решил набрать мешок золотишка — между прочим, вопреки вашим распоряжениям, гражданин Ухан! — после чего угнать мою личную тачку марки «Мицубиси-Паджеро» и увезти на ней незаконно приобретенные ценности. Но он, к сожалению, не поверил, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. То, что он не имел представления о конструкции противоугонного устройства О. Ф. Еремина, — извинительно, но то, что хотел вместе с группой товарищей присвоить материальные ценности, раздобытые всем трудовым коллективом, — заслуживает по меньшей мере общественного порицания.