Он поглядел на то, как разделались с Уханом, и имел возможность слышать вопли Шванди, которого подвергали насилию в особо извращенной форме. Резаному ужас как не хотелось ни того, ни другого. И он прекрасно понимал, что, если он будет просто так лежать на травке, ничего не предпринимая, то дождется в лучшем случае того, что стряслось с Уханом, а в худшем — окажется на месте Шванди.
Распутывать веревочку, стягивающую ему запястья, Резаный принялся еще после того, как пристрелили Ухана. Поскольку после начала экзекуции над Швандей фары машин, освещавших проход, где лежали пленники, повернулись на козлы, а рассвет еще не наступил, единственным источником освещения остался фонарик в руках одного из ларевских охранников, стороживших Резаного и остальных. Этого фонарика явно не хватало, чтобы осветить сразу всех девятерых. Поэтому охранник, державший фонарь, периодически посвечивал то на одну, то на другую группу «арестантов». Когда свет был направлен на Резаного, он не шевелился, а когда уходил — потихоньку распутывал веревку. И где-то через пяток минут он сумел ослабить путы настолько, что их можно было просто стряхнуть с кистей рук. Однако сразу делать это Резаный не стал, потому что охранники время от времени поглядывали за состоянием веревок. Он выбрал момент, когда один из них, стоявший всего в одном шаге от него, засмотрелся на то, что делали Нинка и Юлька со Швандей, и на какие-то секунды потерял бдительность.
«Пан или пропал!» — решил Резаный, стряхнул веревку и стремительно прыгнул на охранника сбоку. Бац! — удар ногой пришелся в пах не ожидавшего нападения стража, и Резаный одним рывком вырвал у него автомат. Второй охранник с автоматом, стоявшим на боевом взводе, находился метрах в пяти от первого, гораздо ближе к козлам, к которым был привязан Швандя, и к тому же стоял спиной, увлекшись «забавным» зрелищем, а третий, Гриша, держал в правой руке фонарь и не мог сразу отреагировать.
А вот Резаный действовал без промедления. Едва заполучив автомат, он тут же короткой очередью свалил засмотревшегося на «шоу» охранника, а затем одним прыжком сиганул через проход от стены мастерской к стене гаража и, совершив нечто вроде кульбита, влетел прямо в дверь. Растерявшийся Гриша за эти мгновения успел только бросить фонарь и веером шарахнуть из автомата по принципу «на кого Бог пошлет». Поскольку он торопился ударить Резаного, что называется «влет», то палил с одной руки, держа автомат за пистолетную рукоятку и не подхватив за магазин. И пули пошвыряло так, что в страшном сне не приснится. Одна из пуль тенькнула в затылок Гришиного коллегу, корчившегося у стены мастерской после удара Резаного, и разом избавила от боли в паху. Но еще больше натворили пули, вылетевшие из прохода на площадку перед домом и угодившие в толпу зрителей. После первой очереди, выпущенной Резаным, прошло не больше двух секунд, и далеко не все любители «клубнички» успели сообразить, что случилось. Первая очередь напугала только Юльку с Нинкой, которые какими-то сумасшедшими прыжками усигали в глубь двора и спрятались за поленницу, потому что над их головами свистнула пуля. А среди зрителей даже не все успели заметить, как свалился охранник. Некоторые даже подумали, будто кто-то стрельнул в воздух от полноты чувств, потому что, кроме охранника, первая очередь никого не задела. А вот от второй, Гришиной, попадало сразу человек пять зрителей. Все остальные либо залегли, либо попрятались за автомобили и тут же начали напропалую палить, не выставляя голов.
Какой-то умник заорал:
— Оттуда стреляли! — и зафинделил очередь в сторону избы. Вот это и вызвало тот ливень пуль, одна из которых отрикошетила в Бормана и заставила всех членов «трибунала» нырнуть на пол.
Но другая часть «басмачей», которая более четко разглядела, откуда летели пули, стала поливать не шибко прицельным огнем гараж, мастерскую и проход между ними.
Хуже всего пришлось тем, кто оставался в проходе, то есть соратникам Ухана и Резаного. После того, как началась пальба, Мотыль, Боцман, Губан и Быра, лежавшие ближе других к машинам, тут же угодили под огонь и превратились в решето. Лапоток с перепугу вскочил на ноги и тоже получил пулю. Штопор, Шпала и Ера сумели перекатиться к стене мастерской и замереть. Охранник Гриша видел, что они безоружны, и стрелять в них не стал, а пули, летевшие от машин, к ним не долетали — мастерская прикрывала.
Впрочем, внутри самой мастерской было вовсе не безопасно. Ее дощатые стены пули прошибали насквозь.