— Внимание! Вы окружены! Остановить машины! Заглушить моторы! Выходить с поднятыми руками! При попытке к бегству и сопротивлению — оружие применяем без предупреждения!
Как раз в это время на востоке появился краешек восходящего солнца…
ОБЕД ИЗ ТРЕХ БЛЮД
— Это как понимать? — Витя Басмач, у которого в «стечкине» остался один патрон — как раз застрелиться, — вопросительно посмотрел на Ларева. — Откуда менты?!
— А ты думал, что такая стрельба со взрывами в Знаменске не слышна? — осклабился тот. — Вот мой райотдел и проснулся… Шуметь надо было меньше, спят Божьи люди.
— У тебя что, и вертолет в РОВД на крыше стоит?! — съехидничал Витя.
— Вертолет, должно быть, из области вызвали, — вздохнул Владимир Васильевич.
— Ну и что теперь будет? — пробормотал Басмач. — Повяжут нас всех или только моих?
— Не волнуйся, Витюша, все будет в порядке. Ты ж у меня в районе находишься. Документики при тебе?
— В смысле? Аттестат криминального авторитета при себе не ношу.
— Паспорт есть? Удостоверение на пушку?
— Паспорт есть, а пушка нетабельная, конечно.
— Значит, чуть дороже обойдется. Ты, главное, старайся поменьше говорить и не поправлять то, что я им сообщу. Ничему не удивляйся, веди себя скромно.
— И за два десятка трупов, стало быть, ничего не будет? — жутко недоверчиво произнес Витя, оторопело хлопая глазами, которые у него от недосыпа опухли и сузились, будто он и впрямь был басмачом из Средней Азии.
— Родной, если наш начальник РОВД покажет в сводке, что у него на территории разборки происходят с применением автоматического оружия и таким количеством участников, что одних трупов по двадцать человек остается, то он знаешь, где будет?
— Думаю, что в заднице… Но если не покажет, вообще сесть может, наверно?
— В другом районе — может быть. У меня — ни фига! Сейчас меня лично беспокоит другое. Лишь бы Олег Федорович ничего не отчудил…
В это самое время к избе подскочили пятеро бойцов в голубоватом милицейском камуфляже, бронежилетах, с автоматами и помповыми ружьями. В саду тоже что-то затрещало — перекрывали пути отхода.
— Эй! В доме! — рявкнул один из тех, кто находился у двери. — Выходить по одному, с поднятыми руками, оружие класть на крыльцо!
— Не надо шуметь! — сказал Владимир Васильевич очень громко и внятно, вешая автомат за спину стволом вниз, а затем неторопливо вышел к вооруженной публике. Его сразу узнали в лицо, и агрессивный тон сменился на заботливый.
— Владимир Васильевич, с вами все в порядке? А то эти козлы говорят, что вас там не то убили, не то в заложники взяли…
— Все нормально, Андрей, все в порядке. Только пиджак попачкал. А там, в доме, кроме одного нехорошего мертвого человека, все мои друзья. Кстати, хорошо работаешь, почти как настоящий мент. Пригласи сюда, пожалуйста, ихнего начальника. Он здесь?
— А как же? Сейчас свяжусь! — Андрей поднес ко рту рацию, нажал кнопку. — Корма, Корма! Я — Шплинт, как слышите?
— Нормально слышу, я — Корма, — захрюкало из эфира. — Шплинт, как Первый, отвечайте. Прием!
— У Первого все в порядке. Просит прибыть, я — Шплинт.
— Вас понял. Сейчас буду.
Действительно, через несколько минут к избе, аккуратно обогнув чудом не пострадавший при разборке «Ниссан», подкатил милицейский «уазик», из которого вылезли два офицера и, улыбаясь, подошли к Лареву.
— Рады видеть в добром здравии! — козырнул тот, что был с погонами подполковника. Ларев протянул руку, и граждане начальники весьма почтительно ее пожали.
— Волновались за вас изрядно, — произнес второй, с майорскими погонами.
— Прошу, товарищи, в дом! — радушно пригласил Ларев. — Извините, что не прибрано…
Менты нервно похихикали, ценя тонкий юмор, потому что в сенях все еще лежал убитый охранник, которого всего лишь оттащили с прохода и прикрыли какой-то тряпкой. В кухне, скорчившись, валялся Борман с расколотым лбом, напустив из-под себя лужу крови и мочи — мочевой пузырь напоследок сработал. Весь пол был завален битым стеклом, щепками, отколотыми от разбитых рам и мебели, осколками посуды, множеством стреляных гильз и прочим мусором. На лавке, тянувшейся вдоль стены, с явной опаской поглядывая на представителей закона, сидели Басмач, Казан и Нинка. Пистолет Басмача — он его даже протер наскоро кухонным полотенцем, чтоб отпечатки убрать, — валялся на полу. Дескать, я не я, и лошадь не моя. Подполковник и майор скромно скользнули взглядами по оружию и только приятно улыбнулись. Ежели б захотели, то быстренько сняли бы с Басмача рубашечку и отправили на экспертизу. А там сравнили бы пороховой нагар со ствола с тем, что осело на манжетах, и с гарантией доказали бы, что это он стрелял из «стечкина». Но зачем обижать хорошего человека, который вместе с заместителем районного главы чуть жизни не лишился?