Он успел нырнуть в елки еще до того, как над поляной появился вертолет и оттуда начали вещать в матюгальник. Примерно в ту же минуту совсем рядом от него затрещали кусты, и лишь природное хладнокровие Механика не позволило ему изрешетить Епиху, очертя голову влетевшего в лес с автоматом в руках.
— Лешка! Свои! — прошипел Механик, сильно опасаясь, что у юноши, в свою очередь, хладнокровия не хватит.
— Олег Федорович… — пропыхтел Епиха, бросаясь к Механику. — Юлька жива?
— Там увидим, — уклончиво отозвался Еремин, про себя отметив, что, видать, пацаненок крепко втюрился в эту дуру длинноногую. И, выходит, как ни крути, что они теперь с Епихой некоторым образом соперники.
В том, что Юлька жива, оба ее кавалера, и старый, и молодой, убедились очень быстро. «Кулема сибирская» тоже сообразила, что к чему, и дунула напрямки, через сад. Потом, с разгона, лихо перемахнула забор, ухватившись руками за верх досок, подтянувшись в упор и перекинув ноги — будто лет пять через полосу препятствий бегала! Ну а потом дунула вниз по тропке, к причалу.
Было уже достаточно светло, чтоб Механик с Епихой сумели разглядеть эту лосиху длинноногую через промежутки между ветками и выскочить ей наперерез.
— Не бегай по открытому! — Еремин сцапал Юльку за руку. — «Вертушка» мотается!
Вертолет, правда, в это время, описав круг над поляной, находился далеко от этого места, но Олег знал, что с этой штуки все хорошо видно. Правда, иногда обознатушки выходят.
Был у него в Афгане случай, когда он, отстав от своих, несколько суток мотался по горам, где днем камни раскалялись, как в духовке, — даже через истертые подметки припекало! — а ночью впору было о валенках и телогрейке мечтать. Тогда Механику выпала удача почикать финкой двух «духов», разжиться двумя автоматами и водичкой. А заодно прихватить с одного из моджахедов вонючую, но теплую жилетку из плохо выделанной овчины — дело было ночью, и у прапорщика Еремина зуб на зуб не попадал. Стриженной налысо голове тоже холодно было — незадолго до этого обалдался, подцепив где-то вшей. А кепку в темноте посеял, пока с «духами» возился. Одного, крупного, он сонным приколол, но тот чего-то каркнуть успел, и второй проснулся, помельче, почти одного роста с Механиком, но жилистый и прыткий. Вот с тем-то Еремину и пришлось покувыркаться, покамест удалось загнать финку в брюхо, а потом глотку перерезать… В общем, кепи куда-то запропало, а шарить по щелям между камнями в темноте — ниже среднего удовольствие. Запросто гюрзу нащупаешь или кобру. А без головного убора в тамошних местах очень хреново. Ночью-то ладно, хоть и холодно, но не Сибирь, уши не отмерзнут, а вот днем, когда солнышко припечет, — солнечный удар обеспечен. Поэтому Механик прихватил с бритой башки одного из бойцов Аллаха блинообразную шапочку, посчитав, что с лысого он много вшей не наберет. К тому же со вшами он уже имел дело, а вот солнечных ударов еще не получал. Всю ночь Еремин протопал в том направлении, где по идее должны были находиться братаны-шурави, и утром, уже при свете, стал перебираться через небольшую сопочку, прикинув, что где-то там, за ней, должно быть шоссе, а на шоссе — блок. Радовался — ужас как. Да еще услышал стрекот «вертушек». Целая пара «крокодилов» «Ми-24» тарахтела. И прямо на него. Конечно, радости еще прибыло. Правда, на «крокодил» вряд ли возьмут — они не для того предназначены, но, глядишь, сообщат, что по горам одинокий советский воин ползает. Только вот о том, что его душманская кацавейка и шапка-блин могут у вертолетчиков нездоровые эмоции вызвать, Еремин не подумал. И когда с «крокодилов» его начали поливать из курсовых пулеметов, Механик аж взвыл от обиды. Ну а заодно так глубоко залез в камни, как только мог. Но самое обидное, что он на этот огонь ответить не мог. Был бы настоящим душманом, так хоть огрызнулся бы… А тут только и осталось, что прятаться.
Вот и сейчас, много лет спустя, у Механика было похожее чувство. От своего, российского, вертолета надо в лесу укрываться. И стрелять в него как-то неприлично. Все-таки вертолетчикам в лице Андрюхи Белкина Еремин жизнью обязан.
Племянницу своего спасителя Механик благополучно утянул за елки. Юлька аж взвыла от радости и чуть ли не на ручки его подхватила, благо ей, акселератке чертовой, это было вполне по силам, даже учитывая, что на Еремине пулемет и автомат висели.
— Осторожней, дуреха! — отбрыкнулся Механик. — Автомат на боевом взводе!