Раздвинув кусты, Шпиндель в ужасе охнул: около березы, головой в ложбинку, лежал человек с залитым кровью лбом, посередине которого торчал, врубившись на пол-лезвия, топорик Епихи. Второй лежал чуть поодаль в распахнутой ветровке, из-под которой на белой рубахе виднелось огромное алое пятно, расплывшееся на животе. У Шпинделя и зубы застучали, и ноги затряслись. Он опрометью шарахнулся от страшного места, взбежал обратно на склон, пометался туда-сюда среди берез и, еще раз сбежав с бугра, влетел в ольховник, где чуть не наступил на Епиху… Сдуру ему показалось, будто Епиха тоже мертвый лежит.
— А-а-а! — заверещал он, и Епиха, сообразив, кто прибежал, от души обложил его матом. Правда, почти шепотом.
— Кончай орать! — прошипел он.
— Там это… — пробормотал Шпиндель, задыхаясь от ужаса. — М-мертвые лежат…
— Где? — спросил Епиха. Как ни странно, то, что Шпиндель трясется со страху, придало ему сил. Не мог же он показать собственную панику перед этим недомерком! Хотя тоже трусил прилично.
— Там… — Шпиндель махнул рукой в ту сторону, откуда прибежал.
— Много мертвых-то? — спросил Епиха и сам удивился своему спокойному тону.
— Двое… У одного топор во лбу торчит… — округлив глаза, пролепетал Шпиндель присохшим языком.
— Да?! — изумился Епиха. — А второй?
— В кровище весь, страшный… — Шпиндель аж помотал головой, потому что недавняя картинка вновь возникла перед глазами.
— Пошли покажешь… — Епиха привстал на ноги и убедился, что ушибленная коленка почти не болит.
— Н-не… — бормотнул Шпиндель. — Б-боюсь…
— Чего бояться? — желая выдержать марку перед этим слабаком и трусом, расхрабрился Епиха. — Мертвые не кусаются…
Это он в каком-то боевике такую фразу услышал.
Нет, ему, конечно, было очень страшно. Тем более, что, услышав про топор, торчащий изо лба, сразу понял: это он сам, промазав мимо березы, попал в человека. Отчего погиб второй, он не мог понять, но это было не суть важно. Лишь бы там никого живых не было. Правда, то, что Шпиндель прибежал в целости и сохранности, заставляло надеяться на то, что живых нет. Иначе б догнали его.
Сначала Епиха добрался до места, где стоял развязанный рюкзак со скороваркой и лопатой, а также валялся чехол от топорика. Присмотрелся к кустам, прислушался. Никаких подозрительных звуков не услышал. Крадучись подошел к березе, потом осторожно просунулся в кусты… И тотчас испуганно отшатнулся, увидя расколотую голову, кровищу и бледное, неживое лицо, по которому уже какие-то букашки ползали… Бр-р!
Жутко было, но Епиха, подавив страх, снова полез в кусты. Превозмогая себя, решился поглядеть подольше… Да-а! Топор попал прямо как в кино — точно в середину лба.
От второго тела Епиха разглядел только ноги, обутые в огромные, сорок пятого размера кроссовки. Чтоб рассмотреть остальное, надо было перешагнуть через ноги первого трупа, а на это поначалу духу не хватило. Честно говоря, Епиха хотел было, сломя голову и наплевав на скороварку с долларами, — не было их, и не надо! — дунуть отсюда бегом. Но удержался. Потому что сообразил: на ручке топорика — его, Епихи, отпечатки пальцев. А Епиху однажды дактилоскопировали, когда заподозрили в причастности к квартирной краже в соседнем подъезде. Отпечатки могли у ментов сохраниться. Если топор оставить — считай, что сам себя заложишь.
И Епиха заставил себя подойти к голове трупа и выдернуть топорик. От запаха крови его чуть не вытошнило, но Епиха сумел затолкать обратно подступившую к горлу рвоту. К тому же в этот момент он увидел в траве, рядом с бессильно откинутой рукой трупа, рукоять пистолета. Пушка! Настоящая, даже с глушителем! Вот это да! Мельком оглядевшись, Епиха воровато ухватился за оружие. Блин, это же то, о чем он мечтал!
Правда, тут же пробрал страх, так сказать, задним числом. Ежели пушка лежала рядом с рукой, то, стало быть, этот тип уже держал ее в ладони, когда Епиха совершенно случайно зафинделил в него топором. То есть он готовился стрелять в Епиху! Бог помог, что ли? Ну, дела-а…
Топорик Епиха, морщась от брезгливости, обтер о штаны убитого. После этого он, чуя, что больше не может находиться рядом с трупами, выскочил обратно на прогалину, где лежал рюкзачок. Как ни странно, тут уже находился Шпиндель.
— В-видал? — слегка заплетающимся языком произнес Епиха, показывая приятелю трофейный пистолет.