Довольно быстро он заметил Нинку, сидящую на бревне, как ворона на заборе. Это его немного успокоило, но не так, чтобы сильно.
— Где братва? — спросил он.
— Почем я знаю? — огрызнулась баба. — Туда ушли куда-то, а мне тут сидеть велели. Сказали, уйдешь на десять метров от бревна — ноги выдернем. Вот я и сижу тут как дура! Простужусь, точно!
— Где ж они ходят, блин? Три часа уже мотаются…
— Может, они уже в машину залезли? — предположила Нинка, поправляя какую-то шпильку в волосах. — Мимо нас прошли и прямо к дороге?
— Ключи-то у меня, дура! А если б они к закрытой машине без меня подошли, то сделали б так, чтоб сигнализация сработала. Нет, они там еще. Пошли искать!
— Разминуться можем… — сказала Нинка опасливо. — Или сами заблудимся. Надо из машины погудеть.
— Пошли, лахудра! — рассвирепел Клим. — Выступает еще!
Пришлось Нинке на своих каблуках за ним ковылять.
Клим все присматривался к траве, к разным незаросшим проплешинам, чуть ли не носом по земле водил, как собака-ищейка. Изредка примечал чего-то, делал глубокомысленные рожи — сыщик Мегрэ да и только! Нинка над ним украдкой хихикала, хотя вообще-то ей было не до смеха. Она исподволь чуяла, что с Жорой и Сухарем что-то стряслось. Хрен его знает, как себя Клим поведет, если они, не дай Бог, совсем пропали. Может, пристрелит ее тут и укатит подальше от области.
Так или иначе, но Клим в конце концов — скорее всего случайно — вышел к той самой ложбинке с кустами. И увидел на траве багровые капельки.
— Кровь… — пробормотал он.
— Ой-ой… — испуганно взвыла Нинка.
— Не вой! — оборвал Клим, присматриваясь к траве. — Идем!
— Боюсь я! — пискнула Нинка. — Их двое было, а они пропали…
— Да ничего еще не ясно, — буркнул Клим. — Чего ты каркаешь, дура?! Может, тут кабана завалили или лося…
Даже Нинка, которая была полным профаном в трассологии, и то поняла, что отсюда, из ложбинки, выволокли что-то тяжелое и окровавленное, скорее всего тело. И не кабана или лося — от них бы шерсть или щетина на траве остались, — а человека. Кроме того, она разглядела то, чего знаменитый сыщик Клим не заметил: несколько белых ниток остались в том месте, где это самое тело протаскивали сквозь куст. А белая рубашка была у Жоры. Одежду пареньков, которые у нее сумку утащили, она видела на автовокзале. У них ничего белого на себе не было.
Но Нинка ничего говорить не стала. Потому что испугалась — вдруг Климу взбредет в голову, будто это она смогла подстроить что-нибудь? Как ни абсурдно было такое предполагать, Нинка всегда готовилась к худшему.
Они спустились вниз, к ольховнику, и очутились у первой бомбовой воронки, то есть круглой и глубокой ямы, залитой дождевой и грунтовыми водами, а также обросшей по краям кустами…
Именно до нее Епиха и Шпиндель сумели дотащить трупы. На большее у них не хватило ни сил, ни нервов.
— Сюда бросим, — объявил Епиха, утирая пот со лба и стараясь не глядеть на черно-багровый проруб в башке Сухаря. — Бери за руки, а я за ноги возьму.
— А яма-то глубокая? — поинтересовался Шпиндель, с опаской прикасаясь к холодным рукам мертвеца. Пальцы у Сухаря закоченели и не разгибались, но Шпинделю казалось, будто они вот-вот сожмутся и схватят его мертвой хваткой…
— Метра полтора, — пыхтя, отозвался Епиха, — надо только на середину забросить… Раскачивай! Раз, два, три!
Плюх! — пацаны вовремя отпустили руки, и труп бултыхнулся в залитую водой воронку, раздернув зеленую ряску, покрывавшую поверхность воды. Таким же образом отправили туда и Жору.
— Они плавают! — охнул Шпиндель, увидев, что лица покойников вновь появились над водой.
— Ничего, — сам себя успокоил Епиха, — одежда намокнет — потонут. А через кусты их не сразу увидят…
Как ни странно, он оказался почти прав. Клим с Нинкой даже не обратили внимание на кусты, окружавшие воронку. А о том, что за кустами большущая яма с водой, они просто не знали. Клим устремился вперед и проскочил мимо, а Нинка, сняв туфли, потащилась за ним, ежась от холода и сырости, проклиная свою жизнь непутевую и бандюков, с которыми связалась. Правда, про себя, не в голос.
Так они доплелись до второй воронки, за которой, как говорил Епихе папаша, начиналось настоящее болото.
— Туда ушли, суки! — проворчал Клим, без особого энтузиазма глядя на залитую водой осоку. Пацаны промяли на ней довольно отчетливую тропку своими сапогами, но на Климе были только кроссовки. А за полосой, поросшей осокой, хорошо просматривались мелкие зеркальца воды. Еще дальше начинались камыши.
— Клим, пойдем назад! — проныла Нинка. — Не найти их нам! Может, там целая шобла сидит! Что ты с одним пистолетом сделаешь?