— Помолчи ты… — прошипел Клим, уже понимая, что баба по большому счету права. Сейчас он лихорадочно соображал, что делать дальше. Положение было хуже губернаторского.
Денег не нашли. Казан за такое разгильдяйство не помилует. Конечно, вся затея с посылкой Нинки в магазин за коробкой с баксами была придумана Жорой, и он главный ответчик за то, что получился облом. Но Жоры нет. И Сухаря нет. То ли их каким-то образом почикали пацаны — в это Шура Казан хрен поверит! — то ли они сами скурвились. Нашли пацанов, тихо их уделали, забрали баксы, посмотрели, сколько их там — Клим точной суммы, вестимо, не знал, — а потом решили, что с такими бабками они спокойно проживут и без Шуры. Где-нибудь подальше от беспокойной России. А отвечать за все оставили его, Клима, и эту дуру толстожопую. При этом, само собой, Казан запросто может подумать, будто и он, Клим, был в доле с Жорой и Сухарем, — старые кореша как-никак. Сами смылись, а для прикрытия, чтоб Шура не сразу пустился в погоню, велели Климу водить пахана за нос, рассказывать ему сказочки о пацанятах, которые замочили матерых амбалов, искать трупы в этом непролазном болоте — короче, выигрывать время, пока Жора и Сухарь будут покупать загранпаспорта и визы, переводить валюту за кордон и так далее.
В общем, самое нежное, что ждало теперь Клима, — это быстрая замочка пулей в затылок. Если Казан разъярится настолько, что не совладает с эмоциями, или будет разбираться после крутого похмелья. Но Шура иногда бывает очень спокойным и обстоятельным человеком, с трезвой и хорошо работающей головой. В таком состоянии он не станет мочить Клима быстро и безболезненно, а отправит его в «подвалы к Мюллеру», где спалившихся братанов и расколотых стукачей осмаливают паяльными лампами, прижигают ногти паяльником и иными способами заставляют говорить «правду, только правду и ничего, кроме правды». А потом, когда от Клима мало что останется, его спихнут в яму с негашеной известью.
Нинка, конечно, может кое-что сказать в оправдание Клима, но кто этой курве-«лохотронщице» поверит? Шура сразу подумает, что ей тоже отстегнули малость или припугнули как следует. А если ей паяльник в задницу вставят, то она еще и подтвердит сдуру, что все так и было.
Нет, возвращаться в город и идти на доклад к Казану было чистым самоубийством. Надо было возвращаться к «девятке» и гнать куда подальше. Есть на Руси кое-какие места, где достать Клима будет не так-то просто. Тем более если Казан будет искать, то в первую очередь Жору. Во всяком случае, он станет думать, что слиняли все трое. Если Клим, укатив подальше от здешних мест, быстро сбагрит «девятку», то еще больше осложнит Казану поиски. В общем, шансы у Клима есть, но при таком раскладе ему надо срочно отделаться от Нинки. Она по всем статьям лишняя. Если оставить ее в живых, то Казан отыщет Клима в два раза быстрее. А вот если ее убрать, причем так, чтоб не сразу нашли, то Шура будет думать, что и она слиняла вместе с мужиками. То есть начнет искать четверых на красной «девятке». Трех мужиков и бабу. Соответственно, все его «кумы» и «сваты» в органах, кореша с хаз и блатхат будут докладывать: нет, таких ни хрена не видели. Конечно, Шура знает номер машины, но не знает, что у Клима есть другой комплект номеров и даже документы на машину под этим липовым номером. Так что пусть ищет, трехцветный флаг ему в руки!
Но Нинку надо мочить, и желательно побыстрее. Правда, здесь, где осока и не так много воды, этого лучше не делать. Могут случайно наткнуться. А вот впереди, там, где камыши, — поудобнее будет.
— Иди вперед, — велел Клим, постаравшись придать голосу спокойные нотки. — Я за тобой пойду…
— Там же болото! Вдруг провалимся?! — заробела Нинка. — Давай лучше ты впереди…
— Дура, — произнес Клим, — если ты провалишься, то я тебя вытянуть сумею. А если я провалюсь, то ты и меня не вытащишь, и сама утопнешь! Ты, главное, старайся идти там, где топтано, поняла? Не сворачивай…
Нинка поверила и, держа в руках свои туфли, пошла по тропинке, протоптанной Епихой и Шпинделем через осоку. Поначалу отпечатки сапог, заполнившиеся водой, были хорошо видны на вязкой земле, потом, когда прошли метров двадцать, все покрыла мутная вода, из которой торчали острые стрелки осоки, между которыми плавала тина и ряска. Нинка ойкала, царапая ноги об осочины, но шла, потому что сзади угрюмо пыхтел Клим. Он был уже не рад, что погнал Нинку в болото и сам туда полез. В кроссовках вода хлюпала, носки насквозь промокли, брюки пришлось подтянуть до колен. Вокруг — ни души. На фига лезть дальше только затем, чтоб пристукнуть эту дуру? И Клим вынул пистолет, не останавливаясь, на ходу навинтил глушитель. Потом примерился, пользуясь тем, что баба не смотрела в его сторону. Промеж лопаток дать или в затылок? Решил, что в спину вернее попадет, а потом, если не сразу завалит, добьет контрольным.