— У-а!
После чего безжизненно обмяк. Нинка, которую ни одна пуля не задела, боялась не то что пошевелиться, а даже вздохнуть. Весь хмель с нее как ветром сдуло. Лежа на полу кабины, придавленная тяжелыми телами, она, стискивая зубы, чтоб не завизжать со страху, слушала, как налетчики топают вокруг машины и вполголоса переговариваются. Сквозь урчание мотора «ЗИЛа», работавшего на холостом ходу, послышался рокоток другого мотора, скрип рессор и шелест шин. С полевой дороги вывернула «Нива», проехала между грузовиком и иномаркой. До Нинки долетели голоса:
— Все, пора сваливать! Эти в нуле, в кабине тоже…
— Проконтролировал? Казан готов?
— Блин, я ему две очереди через стекло засандалил!
— Ты за него, как и за других, если в живых останутся, — ответишь, понял? Чтоб каждому — по контрольному в башку! Подчистишь все, сядешь в грузовик — и на 28-й километр. Ждем тебя там десять минут. Усек? Догоняй! Остальные — в «Ниву»! Погнали!
Хлопнули дверцы, «Нива» газанула и понеслась прочь от Лысакова, в сторону большого шоссе.
Нинка поняла, что сейчас тот, кого оставили «подчищать», начнет стрелять в головы. И тем, кто подает признаки жизни, и тем, кто не подает, — для спокойствия. Значит, притворяться мертвой бессмысленно. Все равно убьет.
Шаги того, последнего из налетчиков, слышались около капота «БМВ». Он явно нервничал. Наверняка злился на то, что на него эту «зачистку» навесили. Матерился себе под нос, рассматривая трупы водителя и охранника. Должно быть, ему не очень хотелось еще раз стрелять, тратить патроны на заведомо убитых. А главное — еще раз шуметь. Да и вообще ему задерживаться тут не хотелось, он бы с удовольствием уселся в «ЗИЛ» и понесся что есть духу следом за товарищами на 28-й километр. Однако боялся небось своего сурового пахана. Отвечать за огрехи пришлось бы по всей строгости…
Бух! — выстрелил все-таки, уперев ствол в затылок кому-то из тех двоих. Выстрел прозвучал заметно глуше. Бух! — и второго «проконтролировал». Нинка сообразила: сейчас придет сюда, заглянет в машину и всадит пули в тех, кто свалился с заднего сиденья. И в нее тоже.
Она судорожно дернулась, пытаясь спихнуть с себя тяжеловесного Казана и его телохранителя. Думала, может, как-то удастся выскочить, убежать… Но ничего, кроме шороха, не получилось. Да еще что-то тяжелое упало на пол кабины и громко грюкнуло, насторожив налетчика. А он, кстати сказать, в этот момент уже собирался садиться в грузовик, решив было наплевать на тех, кто оставался в кабине.
Когда Нинка услышала его приближающиеся шаги, то отчетливо поняла, что сама себя погубила своей возней. От отчаяния еще раз ворохнулась и… ладонь ее неожиданно скользнула по какой-то холодной железяке. Пистолет! Не иначе, это он со стуком упал на пол, выпал у Казана из-под пиджака. Нинка ухватилась за пистолет. Нет, это был не «Макаров», такой, как у Жоры или Сухаря, а какой-то другой, большой и угловатый. Она лихорадочно попыталась нащупать на нем что-нибудь похожее на флажок предохранителя, но такого не находилось. Хрен его знает, может, он и не настоящий, этот пистолет? Газовый какой-нибудь. Мать Пресвятая Богородица, спаси и помилуй! Ведь убьют сейчас, по-настоящему убьют!
Но этот, налетчик, услышав шорох в салоне иномарки, повел себя осторожно. Сделав машинально пару шагов к «БМВ», он вдруг сообразил, что если там кто-то живой прячется, то может его подловить на выстрел. Поэтому он дал еще несколько коротких очередей по салону со стороны левой передней дверцы. Нинку опять не задело, но она ощутила, как вздрагивает от ударов пуль труп охранника, лежащий у нее на спине. Почти все пули, которые выпустил налетчик, достались этому трупу.
Решив, что после этих очередей никто не уцелел, стрелок рывком распахнул левую заднюю дверь, ухватил Казана за ворот пиджака и выдернул из кабины на асфальт. После этого он уже не смог бы не заметить Нинку.
— И-и-и! — из глотки у нее вырвался пронзительный, прямо-таки поросячий визг. А палец нажал на спусковой крючок. Чик! — выстрела не последовало. Тот, с автоматом, вскинул оружие, нажал… и тоже облом! Парень в горячке весь магазин расстрелял, а заменить забыл. Он шарахнулся от двери, но в это время Нинка еще раз, уже чисто машинально, нажала на крючок, и совершенно неожиданно пистолет бабахнул, да так громко, что Нинка его чуть не выронила со страху. И, уж конечно, зажмурилась. Но при этом еще раз нажала на спуск, и еще, и еще…