Бах! Бах! Бах! — разохотившийся палить пистолет аж оглушил одуревшую от страха «лохотронщицу». Поэтому она не расслышала даже бряцанья автомата, выпавшего из рук налетчика, и уж тем более — мягкого шмяка, которым сопровождалось падение на асфальт самого стрелка, получившего от Нинки шальную пулю в глаз.
После четвертого выстрела Нинка ненадолго потеряла сознание. Просто с перепугу.
Когда она пришла в себя, никаких звуков, кроме урчания мотора «ЗИЛа», не слышалось. При свете подфарников самосвала она почти сразу увидела багровые лужи на асфальте около тел незадачливого киллера и Шуры Казана.
Нинка собрала все силы и выдернула ноги из-под охранника. На четвереньках выползла из машины. И тут же услышала глухой стон. Стонал Шура Казан. Как ни тряслась Нинка со страху, а все же нагнулась к нему. Казан открыл глаза и попытался приподняться на локоть, но тут же откинулся обратно. Тем не менее он остался в сознании и пробормотал:
— Во как влетели… Я думал, хана. Добьет контрольным… А ты хорошо стреляешь, зараза! Может, и машину водить умеешь?
— Умею… — пролепетала Нинка.
— Тогда выручай, Нинуля… Вези в Ново-Сосновку. На «ЗИЛе», у нашей все шины в дырках. Встать помоги!
— Тебя перевязать надо! — вякнула Нинка.
— Там перевяжут! — вяло матернулся Казан. — Вези быстрей, пока не сдох!
Встать он не сумел. Нинка, надрывая пуп, подтащила его к правой дверце самосвала, а затем втянула сперва на пол кабины, а потом и на сиденье. Кое-как усадив Казана, она захлопнула дверцу и, обежав машину, хотела было забраться на водительское место, но тут же вспомнила про рюкзачок со скороваркой. Превозмогая страх и отвращение, Нинка заползла в машину, подхватила рюкзачок, подобрала пистолет и с неимоверной для ее возраста и комплекции прытью запрыгнула на подножку кабины самосвала. Затем забралась в кабину, положила рюкзак под ноги Казану. Шура, должно быть, обессилев от потери крови, откинулся назад, и Нинка даже испугалась, решив, что он помер. Но едва она испуганно ойкнула, как он открыл глаза и очнулся.
— Нормально… — пробормотал он. — Поехали!
— Где эта Ново-Сосновка? — захлопывая дверцу, спросила Нинка.
— В той стороне, куда на «БМВ» ехали, — отозвался Шура. — Разворачивайся и крутись быстрее, а? Я ж сдохнуть могу, понимаешь?! Ради Бога, побыстрее!
— Понимаю, — сказала Нинка, включая заднюю передачу и хватаясь за здоровенную баранку самосвала. Крак! Бац! — это самосвал под Нинкиным мудрым управлением наехал на одного из убитых, раздавив покойному грудную клетку — она, слава Богу, даже не поняла, что произошло! — а затем толканул задом изрешеченную пулями иномарку, которая свалилась в кювет и перевернулась. Нинка вывернула баранку вправо, переключила передачу и так рванула вперед, что сама испугалась. Никогда такими здоровенными машинами не управляла. Ее на «Жигулях» ездить учили, а тут такой слон!
— Нормально, жми! — прохрипел Шура. — Мне живым надо быть, поняла? Все по асфальту, никуда не сворачивай…
— Да поняла, поняла! — огрызнулась Нинка.
Грузовик влетел в село, где светилось дай Бог с десяток огоньков. Народ спал! Или делал вид, что спал. У них за околицей автоматы строчили, а они хоть бы нос высунули! Ну, дела! Никакого переполоха, всем все по фигу. Если и мочат, то соседа, а не меня. В городе — это понятно, там люди даже тех, кто на одной лестничной площадке живет, в лицо не знают. Разве что бабки, которые все обо всех знать хотят. Но тут-то село, тут все знакомы, все на улице здороваются. Причем это ж не вымирающая деревенька на отшибе, где только бабки и дедки век доживают. Это ж центральная усадьба. Тут и парней, и мужиков матерых полно. Однако ж не суются, сидят по домам. Может, трусы все? Да черта с два! Не бывает такого, чтоб все поголовно были трусы. Просто понимают прекрасно, что против автомата с колом или даже с дробовиком не выйдешь. А один слабак с автоматом может дюжину верзил перестрелять…
Нинка пронеслась через мостик, потянула в горку на второй передаче, покатила через лес. Скосила глаза: Шура сполз набок, к дверце. Убрала правую руку от баранки, потрясла его за мокрый от крови рукав, заорала:
— Шурик! Очнись! Не помирай!
Казан пошевелился, пробормотал:
— М-молодец… Буди меня, если засыпать буду… А то не проснусь, на хрен… Жми! Совсем недалеко осталось. Сейчас в поселок въедем. Там будет магазин «Леокадия» и бар «Утиные истории», сразу вправо сворачивай и езжай до упора, метров триста по улице. Прямо в мои ворота упрешься. Ой, ма… Кажись, загнусь все-таки…