Епиха повздыхал еще малость над своим проклятым прошлым, поразмышлял над туманным будущим и все-таки погрузился в дремоту, благо Шпиндель перестал бубнить, а затем очень уютно засопел.
Сколько удалось проспать — черт его знает, Лешка не засекал время, но, по-видимому, не очень долго. Разбудило то ли урчание мотора подъехавшего к дому автомобиля, то ли лай собак, то ли голоса хозяев, вышедших встречать гостей. Шпиндель на все это не отреагировал — продолжил сон, а вот Епиха, хоть и не видел, что происходило на другой стороне дома, как-то исподволь заволновался. Ни Олег Федорович, ни Раиса, ни Юлька ничего не говорили о том, что гостей ждут. И за все прошедшие дни сюда никто не наведывался. Поэтому Епиха насторожил уши, прислушиваясь к голосам, долетавшим со стороны крыльца.
Впрочем, ничего тревожного его уши не услышали. Судя по веселому оживлению, возникшему у ворот, приехали хорошие знакомые, которые хоть и не объявляли загодя о своем визите, но сделали хозяевам приятный сюрприз.
— Давненько ждем! — услышал Епиха голос деда Олега. — Вторую неделю носа не кажете. Дождей испугались, что ли?
— Дела заели, — пробасил некий невидимый Епихе, но, судя по голосу, явно солидный мужик. Приехал он, как видно, не один, а с компанией, в которой были и другие знакомые хозяевам лица.
— Ой, Анюта! — радостно завизжала Юлька. — Сестренка!
— Юлька! Сто лет не видались! — отозвался немного похожий голосок.
— Сонечка, проходи, что ж ты встала? — донесся радушный голос Раисы.
— Мы вам, наверно, проблемы создали… — произнесла некая невидимая баба с каким-то иностранным акцентом.
— Какие проблемы? О чем говорить? — заторопился дед Олег. — Давно ждем… Заходите, заходите!
Епиха успокоился, но не совсем. Ему как-то ненароком показалось, что этот басовитый, которого «дела заели», и есть тот самый «добрый человек», который поселил Олега Федоровича с бабами на хуторе. А потому рано или поздно поинтересуется, что тут за новые жильцы объявились. Ну и, соответственно, ежели ему эти новички не поглянутся, жди неприятностей.
У Епихи даже возникло плохо оформившееся желание смыться. То есть прямо сейчас махнуть через забор и дунуть отсюда куда глаза глядят. Впрочем, он от этого желания тут же отказался. Он же в одних трусах, япона мать! А одежда вся в доме… Да и куда бежать, тоже знать надо. Лодку не угонишь, дед все ключи от ангара и от цепи у себя держит. Куда эта самая просека, по которой гости приехали, выводит, Епиха не знает. Зато ежели дед своих собачек спустит, они Лешку в два счета догонят. Нет уж, надо сидеть и ждать у моря погоды. Чему быть — того не миновать.
Поэтому Епиха остался лежать на прежнем месте и продолжал прислушиваться к галдежу у крыльца. Впрочем, ничего существенного он больше расслышать не сумел, потому что гостей сопроводили в избу, повозились немного, затаскивая какие-то вещи, а затем весь шум переместился внутрь дома. Оттуда, через толстые бревенчатые стены, членораздельных звуков не долетало.
Потом на крыльце послышался легкий топоток и девчачье хихиканье. Скрипнула калитка, ведущая в сад, и Епиха услышал Юлькин голос:
— Тут они где-то. Дрыхнут, должно быть.
— Может, не стоит будить? — предположила та, которую Юлька называла Анютой.
— Нечего им тут делать. Ерема сказал увести — значит, увести.
Епиха, конечно, постарался сделать вид, что дрыхнет столь же безмятежно, как Шпиндель. Хотя уже понимал, что Юлька все равно разбудит. Шаги двух пар ног приблизились, и Анюта сказала:
— Какие милые детишки! Сопят, как младенчики.
— Все они милые, пока дрыхнут, — сурово произнесла Юлька. — Подъем!
Шпиндель от этого сержантского голоса аж подскочил, а Епиха открыл глаза, демонстративно протер их и сделал вид, будто не ожидал такого сюрприза. А сюрприз состоял в том, что обе девицы-красавицы были в купальниках и с полотенцами. Лешка сразу углядел, что эта самая приезжая Анюта была очень похожа на Юльку. Не иначе и впрямь ей сестрой доводилась.