Пройдя через несколько комнат, где никого не было, Шура с Нинкой добрались до небольшой гостиной с камином. Казан решительно подошел к камину, просунул руку куда-то вбок и щелкнул невидимым тумблером. Послышалось легкое гудение, и задняя стенка камина плавно отодвинулась вбок, открыв квадратный проем, в который можно было пролезть на четвереньках.
— Как интересно! — пробормотала Нинка.
— Лезь за мной! — велел Шура.
Когда Шура пробрался в проем, Нинка, кряхтя, последовала за ним. Едва ее пятки миновали паз, в который ушла задняя стенка камина, как Шура еще раз щелкнул тумблером, но уже расположенным на другой стороне лаза, и стенка закрыла проем. На несколько секунд стало совсем темно, но потом Казан включил фонарик, и оказалось, что они находятся в маленькой каморке с кирпичными, неоштукатуренными стенами и низким потолком, в который Шурина голова практически упирается макушкой. Справа от лаза в стене был проем, за которым различались какие-то ступеньки, ведущие вниз.
У левой стены стояли дорожный чемодан и спортивная сумка.
— Вот это наши вещи, — сказал Казан. — Дотащишь сумку?
Нинка попробовала на вес. Сумка была не шибко легкая, но таскать такие ей было не стать привыкать. Казан передал ей фонарик и взялся здоровой рукой за ручку чемодана. Закряхтел, видать, раны о себе напомнили.
— Шурик! — произнесла сердобольная Нинка. — Давай я и чемодан понесу, тебе ж нельзя напрягаться!
— Я тебя что, в носильщицы нанимал? — проворчал Казан и все же понес чемодан сам. — Иди вперед и свети.
Нинка не без опаски вошла в проем. Оказалось, что ступеньки принадлежат довольно крутой винтовой лестнице. Правда, у нее были небольшие перильца, тянувшиеся по спирали вдоль стены, но у Нинки в одной руке была сумка, а в другой фонарик, и идти пришлось ни за что не держась. Шура тоже не мог придерживаться за перила, потому что в правой руке нес чемодан, а левая у него висела на косынке. Нинке несколько раз казалось, будто она вот-вот оступится и покатится по лестнице вниз, ломая себе руки-ноги. Казан испытывал аналогичные ощущения. Но, видать, Бог их хранил от этой напасти. Они благополучно спустились вниз и оказались у маленькой стальной дверцы, которую Казан отпер своим ключом.
Пройдя через дверцу, они оказались в узком бетонированном туннеле, по которому пришлось пройти несколько десятков метров. Судя по замшелым, почерневшим стенам, туннель был сооружен очень давно.
— Это ты все понастроил? — удивилась Нинка.
— Нет, — мотнул головой Шура. — Здесь во время войны доты стояли. Немецкие или наши — не знаю. Туннель этот называется «потерна», по нему можно было из дота в дот переходить. Сами доты еще в войну разбомбили, на поверхности одни бугры остались. Когда Ново-Сосновку строили и котлован под фундамент моей дачи рыли, случайно наткнулись. Ну, мне и пришло в голову, что ежели придется линять отсюда, может пригодиться. Сделали лестницу от камина, пробили дверь в эту потерну — и все дела. Выводит в лес, за поселок.
Наконец впереди забрезжил слабый свет. Еще через несколько минут Казан и Нинка по замшелым и потрескавшимся ступеням выбрались из потерны в руины обросшего кустами и травой дота. На свет Божий вылезали через пролом, оставленный то ли прямым попаданием бомбы, то ли бетонобойного снаряда.
Через кустарник, окружавший обломки дота, пробрались к небольшой полянке, где к вящему удивлению Нинки стоял-дожидался «жигуль-шестерка». За рулем его сидел тот, кого Нинка помнила, как «партайгеноссе Бормана».
— Я думал, вы дольше провозитесь! — сказал Борман. — А вы даже раньше срока прибежали.
— Молодец, — сдержанно похвалил Казан. — Помоги вещички погрузить. «Дипломат» привез?
— Здесь, можешь проверить… Права сделал на обоих, как велел. Паспорта, свидетельство о браке, документы на машину. Горючего полный бак и две канистры.
Когда Борман помог Казану уложить чемодан и сумку в багажник, а Шура проверил содержимое «дипломата», Нинке велели сесть в машину. Борман с Казаном отошли от «шестерки» и еще минут пять о чем-то тихо беседовали. После этого Борман направился в кусты, скрывавшие дот, а Шура сказал:
— Ну, подруга, садись за руль. Будешь моим личным шофером. Вот права, Пашинцева Нина Михайловна. А я есть твой законный супруг Пашинцев Александр Петрович. Шурой меня можно звать сколько угодно, а Казаном — только с глазу на глаз и то не всегда. Вообще от этой кликухи отвыкай. Еще запомни накрепко, если кто спросит, почему я такой забинтованный. Несчастный случай, попал под машину. Травма головы, открытый перелом лучевых костей, вывих плеча, множественные ушибы. Вот у меня справка есть и направление на обследование в Москву. Уловила, кисуля?