— Уловила…
Нинка уселась за баранку, завела мотор и спросила:
— Ну и куда ехать?
— Покамест прямо по просеке! — улыбнулся Казан. — А там увидим…
Просека вывела их на какой-то малоезжий проселок, по которому пришлось проехать не менее десятка километров, прежде чем впереди показалась небольшая деревенька. Проселок проходил мимо нее, но Шура приказал:
— Сворачивай! Здесь ночевать будем.
Нинка послушно повернула баранку и притормозила на дальнем от проселка конце деревни, у избы, которую ей указал Казан.
Из калитки вышел какой-то сутулый, облезлый старик в драных суконных галифе, застиранной до дыр серой рубахе с темно-синими заплатами на локтях и в валенках с калошами, несмотря на летнюю жару.
— Здорово, батя! — приветствовал его Казан.
НОЧЬ НА ХУТОРЕ
Остаток дня после поимки Шванди прошел мирно и спокойно. Поужинали, покормили пленника. Швандя в подвале устроился относительно неплохо, ему дали туда сухой тюфяк, набитый сеном, подушку и овчину, под которой некогда отогревались на печке Епиха и Шпиндель. Пайку ему выделили наравне со всеми — солидную миску перловки с жареной крольчатиной — и даже сто грамм налили, чтоб ночью не замерз в подвале. Мокрую камуфляжку и прочее обмундирование у Шванди отобрали и повесили сушиться, пообещав, что непременно вернут, когда решат его отпустить. Взамен выдали какое-то рванье из сундука, который, по утверждению Ларева, принадлежал еще его деду. Рванье, конечно, было не лучшего качества, но, замотавшись в него и укрывшись овчиной, арестант вполне мог нормально утеплиться и перенести тяготы подвальной жизни. Даже пачку «Примы» подарили и спички, с обязательством не курить на тюфяке. Заместо сортира разрешили использовать глубокий дренажный колодец, вырытый в земляном полу подвала.
Насчет того, что Швандя сбежит, никто не волновался. Подвал был глубокий, обложенный кирпичом, с маленькими отдушинами, через которые и кошка еле пролезет. Приставную лестницу, по которой Швандю отправили в заточение, из подвала вынули, а на люк сверху надвинули тот самый тяжеленький дубовый сундук, окованный железом. «Для стабильности», как выразился высокоученый Механик, в сундук загрузили пару камушков общим весом в сорок кило и ржавую двухпудовую гирю, с которой в ранней юности упражнялся господин Ларев. После этого сундук стал совершенно неподъемным — он и до того, с одними тряпками, имел солидный вес! — и даже два вовсе не хилых ларевских охранника с превеликим трудом могли оттащить его в сторону.
Впрочем, сам Швандя тоже ни о каком побеге и не помышлял. Он был рад тому, что Механик его пощадил, и справедливо считал — от добра добра не ищут. В прошлый раз он отделался шишкой на голове, полученной от Механика, относительно нежным допросом в ментуре, куда его в качестве «освобожденного заложника» доставили омоновцы, и несколькими мордобойными ударами от разозленного Вити Басмача. А мог бы получить пулю, как те братки, которых Механик пошмалял на речке, или как Медведь, которому Механик располосовал горло. Как этот дохляк мог с Медведем управиться? Этот вопрос мучил Швандю почти так же, как вопрос о его собственном пленении. Пацан какой-то, которого он мог бы одной рукой на сосну забросить, упаковал его в его же собственные наручники! Может, эта компашка какое-нибудь тайное боевое искусство знает, а Механик ихний сэнсей? Швандю все непонятное жутко пугало, а потому он еще и еще раз радовался тому, что вчера так легко отделался — очередной шишкой на башке. В общем, пригревшись и утешившись сигареткой, Швандя мирно заснул и никому хлопот не доставил.
Главные хлопоты в тот вечер состояли в том, чтоб пристроить всех гостей на ночлег. Один охранник Ларева остался кемарить в хозяйской машине, двое пристроились спать на полу в кухне, Епиха и Шпиндель остались на печке, Анюту уложили в уютном чуланчике, а супругов Ларевых Механик, вопреки упорным протестам исконного хозяина здешних мест, уговорил-таки почивать в горнице, для чего освободил большую кровать, и вместе с Райкой и Юлькой отправился на чердак.
Там, на чердаке, Механик соорудил нечто вроде мансарды. Сколотил впритык к слуховому окну каркас из брусьев в форме прямоугольного параллелепипеда, обшил досками, настлал пол и потолок, оклеил обоями — и получилась довольно просторная комнатка. Начал делать и вторую такую же, у другого окна, но пока не докончил. Ну а в готовую принес ковер из Райкиного запаса, поверх него разложил матрасы. Юлька с Райкой застелили лежбище свежим бельем на троих. Получилось очень клево. И воздух свежий, смолистым деревом пахнет, и прохладно, и комаров нету. Все свои, привычные, домашние — уютно.