— Можно и конкретные, — Юлька перестала кривляться. — Помнишь, Еремочка, как ты весной Раису привез?
— Помню.
— Ты тогда очень убедительно доказывал, что нам надо втроем жить, чтоб все было вокруг колхозное и не было никаких лишних завистей и упреков? Было такое?
— Было… — Механик понял, что Юлька говорит на полном серьезе, и уже знал, какие она выводы собирается сделать.
— Так вот, — сказала Юлька, переворачивая на спину притихшего Епиху и проводя ладошкой по его грудным мышцам. — Я именно сейчас поняла, как ты тогда прав был. Я думаю, нам в компании четвертый не помешает.
— Ой, — произнесла Райка изумленно, — что ты мелешь-то? У него ж молоко на губах не обсохло. Он мне в сыночки годится…
— Я Ереме тоже в дочки гожусь — и ничего, притерпелась! А потом, тебя с ним никто насильно класть не будет.
Механику не очень понравилось это самое — «притерпелась», хотя он понимал, что, наверно, по большому счету это достаточно точное выражение. И вообще от этого Юлькиного предложения он в восторг не пришел. Ревность возникла, самая настоящая. Если б Райка такое выступление произнесла, он, наверно, ничего против не имел. Весной он вполне спокойно отнесся к ее баловству с транссексуалом Женей и мог бы без скрипа подарить ей не только одного, но и обоих пацанят сразу. Пусть учатся у этой секс-инструкторши. Но Райка ничего такого не просила. А вот у Юльки прорезалось… Значит, ни фига она не утрясла в душе Райкино появление, и даже три месяца, прожитые втроем, так и не затерли ранку на сердечке. Вот она теперь и платит ему маленьким, но ядовитым укусом. Неприятно, но она права. И Механик постарался сделать как можно более равнодушный и рассудительный вид.
— Мысль правильная, гражданка Громова. Назначаетесь старшей пионервожатой, — сказал он, — будете нести ответственность за обучение и воспитание молодого поколения. Хочу напомнить, что пацанов двое, и один сейчас мирно дрыхнет на печке. Может, сходите и приведете для компании?
— Еще один дурак нашелся! — простодушная Райка не уловила злого сарказма Еремина. — Этот-то еще хоть ростом вышел, а тот совсем детеныш! Да за растление малолетних статья есть!
— Ужас какой! К нашим маленьким 105-м, да еще 134-ю — это ж вообще из тюрьмы не выйдешь! — иронически сказала Юлька, здорово подзубрившая УК-97, который им «для общего развития» привез из города Ларев. — Но сегодня я Николку будить не буду. Мне одного Лешеньки хватит… Такой хорошенький!
— Может, я лучше уйду, а? — испуганно поглядывая на мрачноватого Механика и явно побаиваясь его гнева, пробормотал Епиха.
— Нет, — сказал Механик, который как раз в этот момент подумал, будто Юлька попросту издевается и шутки шутит. — Если уж пришел, то назад ни шагу. Видишь, как ты моим бабам понравился? Молоденький, чистенький, а я развалина старая, меня в утильсырье и то не примут. Кому я такой нужен?!
— Да что ты болтаешь! — с неожиданным пылом вскричала Райка. — Какой ты утиль! Просто бородищу отрастил да одеваешься как старик… Мне ты нужен, мне!
И, обхватив Механика за плечи, легко, как пушинку, утянула к себе и, будто дитя малое, усадила на пышные колени. Олег жадно обнял Райку и прижался к ее гладким, мягким телесам. Приятно, слов нет. Эта баба за несколько месяцев странноватой и даже страшной жизни тоже стала родной и близкой, но все же Юлька — это Юлька… Мелькнула у Механика жестокая, но вполне логичная для его исковерканной психики мысль: а не всадить ли этому пацаненку пулю в башку? А потом и Юльке, заразе, напомнить, что он ее еще зимой прирезать должен был. Выдернуть из-под подушки кастет с выдвижным лезвием и искромсать ее на куски!
Но это только на секунду-другую в башке удержалось. Тормоза у Еремина все еще работали. Не маньяк же он, в самом деле! Чем этот мальчишка виноват? Тем, что подсмотреть решил? Так это по молодости лет дело вполне простительное. Механик сам, когда таким же поросенком был, тоже подглядывать ползал. И как девки голышом купаются, и как взрослые парни с девками по сараям кувыркаются. Ну а в данном случае они сами виноваты, надо было лестницу на чердак поднять и люк закрыть. И не услышал бы этот Епиха, и не полез бы…
С Юлькой, конечно, намного сложнее. Там такой клубок намотался — хрен распутаешь! Есаул, царствие ему небесное, на память приходил. Она ведь навела, паскудница! А живет после этого уже полгода и греется при нем, Механике, как кошка. Хорошеет даже помаленьку. И этот, щенок московский, Никита, которого весной запросто можно было завалить, тоже живет где-то. Почему? Да потому, что Анютка Белкина его пожалела. Сестрица двоюродная этой кобылы. Сейчас, летом, Механик, когда увидел их рядом, еще раз убедился, насколько они похожи. И обе его родную, законную дочку Лидуську напоминают… Ну что за жизнь, блин, прости Господи!