Ей с каждой минутой все меньше нравилось это путешествие. Она-то, после того как Казан ее с собой позвал, вовсе не рассчитывала, что он всю ночь будет с дедом болтать, в три часа, уже почти засветло, спать уляжется, а утром, едва проснувшись, погонит дальше ехать. Хоть бы потискал немножко, для приличия. В конце концов, если не поднимается, так сказал бы пару добрых слов, которые и кошке приятны… Нет же, сидит насупившись, как сыч, на нее и глаз не поворачивает, карту смотрит, с понтом дела, будто дороги не знает. Может, она ему уже разонравилась? Вчера одно, сегодня другое. Может, она ему просто как шофер потребовалась? Или просто для отмаза от ментов — жена мужа в Москву лечиться везет…
В общем, Нинка решила, что ей пора обратить на себя Шурино внимание. Только как это сделать? Сказать пару ласковых? Но можно не в кассу попасть и только хуже сделать. Все-таки Казан не мальчик-ботаник, он возьмет да и вмажет по роже, благо правая рука не ранена. Ходи потом с синяком, а то и не с одним…
Решение пришло как-то само собой. Проселок вошел в лес, и справа неожиданно появилась какая-то узкая, колдобистая и замшелая дорожка, уводящая в глубь леса. Нинка взяла да и свернула на нее.
Вообще-то идея у нее была простая. Отъехать от проселка метров на сто, а потом остановиться. Ну и, проявив активность, раскочегарить Шурика. Неужто откажется побалдеть на природе?! На сиденьях поваляться или прямо на травке в кустиках… «Во мху я по колено», так сказать.
Казан действительно встрепенулся, но вовсе не потому, что сразу сообразил, зачем это Нинка от намеченного маршрута отклоняется.
— Ты откуда эту дорогу знаешь? — спросил он встревоженно. — Подслушивала вчера?
Глаза у Казана так отчаянно блеснули, что экс-«лохотронщица» аж перепугалась и нажала на тормоз:
— Ничего я не подслушивала! — забормотала она торопливо. — И дорогу эту я не знаю… А куда она ведет?
— На хрен тогда поворачивала? — подозрительно спросил Шура.
— Да потрахаться с тобой, дураком, хотела! — взвыла Нинка, опасаясь, что Казан ее тут и прирежет.
Но Шура резать ее не стал, а просто расхохотался.
— Во! — постучал он себя по лбу. — Я точно дурак! Вчера небось дожидалась, не спала?
— Вчера-то спала, — осторожно сообщила Нинка, — но ждала, что разбудишь… Хоть утречком.
— Понятно, — улыбнулся Шура. — Давай еще чуть подальше проедем? А то от дороги нас видно.
— Как скажешь, Шуринька…
И Нинка покатила дальше. Дорожка была узенькая, ветки по стеклам скребли, ухабов немеряно, наверно, можно было и не забираться так глубоко. Но Нинка уже сообразила, что Шуре эта дорожка зачем-то очень нужна. И не решалась останавливаться, хотя они заехали уже не меньше, чем на километр. Однако Казан не торопился давать команду «стоп». Он вновь поглядывал на карту, на солнце, чего-то прикидывал… Нет, похоже, Нинка его сейчас совсем не интересовала. Во всяком случае, намного меньше, чем эта дорожка, на которую она его завезла.
— Ладно, — сказал Казан неожиданно, — глуши тачку. Пойдем прогуляемся…
Честно говоря, Нинка вылезала из машины с опаской, даже, пожалуй, с настоящим страхом в душе. Ей вдруг взбрело в голову, что, выехав на эту дорожку, она невзначай проникла в какую-то жуткую тайну Казана, которую не должна была узнать, и теперь Шура ее собирается приколоть тут, в лесу, по-тихому.
Но Шура, вопреки ее мрачным предчувствиям, нежно обнял Нинкину сдобную талию здоровой рукой и прошептал:
— Скорей бы от гипса отделаться! А то и ухватиться за тебя не могу как следует…
— Ничего, — сказала Нинка, жутко радуясь, что ошиблась, — у меня-то обе целы, обниму как надо.
И, ласково обвив Казана, тесно прижалась к нему всем телом. Опять спаялись вместе губы, сбилось дыхание, теплые волны заходили в головах и душах. А лесной аромат — хвойный, смолистый, с какими-то травами в придачу — хмелил и пьянил. Так на что-то сумасшедшее и подбивал, и подначивал — даже комарики, которые кое-где попискивали, не мешали.
Нинка разжала объятия, схватила Шуру за здоровую руку и потянула в кусты. Заскочила в промежуток между стволами деревьев, покрытый пушистым мхом, одним рывком сдернула платье через голову, ловко освободилась от всего остального и опустилась на колени. А потом еще и нагнулась…
Наверно, Шуре тяжеловато было, как говорится, «переходить в партер». Все-таки и бок, и бедро еще не зажили. Но он все-таки сумел встать на колени у нее за спиной. И тут Нинка неожиданно ощутила, как Казан наклоняется и целует ее сперва в одну половинку, потом в другую, потом еще несколько раз…