Льдина плыла совсем не так, как лодка или плот, имеющие более-менее правильную форму. Опять же, Механик, балансируя на ней, не всякий раз толкался так, как следовало. Иногда нога предательски скользила, шест упирался в дно не под тем углом, и льдина, вместо того, чтобы двигаться вперед, начинала крутиться на месте или плыла куда-то вбок. К тому же здесь, над затопленным болотом, вода была отнюдь не совсем стоячая. То и дело возникали какие-то течения, которые тащили льдину вовсе не туда, куда требовалось Механику. Так что эта стометровка на льдине стоила Механику немало нервов и едва ли не больше чем полчаса времени.
Тем не менее он сумел, не искупавшись в ледяной воде, добраться до кустов, в которых застряла лодка. И сразу же почувствовал очень неприятный запах… Хоть и сносил его ветер, а все-таки вблизи нос его чуял.
Когда Механик осторожно приблизился к лодке, зацепившейся рукояткой весла за корявую ветку, и перелез на дюралевый нос, то сразу убедился, что запашок ему вовсе не чудился.
На дне лодки, привалившись лицом к борту, лежал труп. Ни с самого берега, ни даже с горки, откуда Механик разглядывал «Казанку», мертвеца видно не было.
Первое и самое горячее желание было — вывалить дохлятину за борт, забыть о трупе и заниматься только лодкой. Механик так много навидался покойников разной степени свежести и в разных климатических условиях, что в лишней демонстрации того, как может выглядеть труп, по меньшей мере сутки провалявшийся в лодке, не нуждался.
Однако Еремина удержало одно обстоятельство. Во-первых, труп был явно не жертвой паводка, допустим, человеком, упавшим в ледяную воду с лодки, проплававшим в ней часок-другой, затем все-таки забравшимся обратно и мирно скончавшимся от переохлаждения. Нет-с, гражданин явно в воду не падал и скончался отнюдь не от холода, а от пулевого ранения в грудь. Правда, не моментально, а пожив какое-то время и даже сделав себе что-то вроде перевязки, употребив на это свою разорванную рубаху. Впрочем, вряд ли он долго промучился — несмотря на явную ублюдочность перевязки (Механик наверняка лучше бы сделал), крови на дно лодки и на слани вылилось совсем немного. Правда, она капитально впиталась в тельняшку, поверх которой гражданин пытался наматывать свои импровизированные бинты. А также в подкладку куртки.
Вообще-то, обнаружив такого красавца где-нибудь в темном подъезде или глухом переулке-закоулке, Механик бы особо не удивился. На природе подобные фигуры чаще всего попадаются в лесу. Но на реке, где все так и предрасполагает, чтобы спихнуть гражданина в воду, Механик не стал бы отправлять клиента в лодочную прогулку. Если б, конечно, самолично замочил этого гражданина. То есть, вероятнее всего, товарищи, засадившие в него пулю, догнать своего смертельно раненого подопечного не сумели. К тому же эти господа, вероятно, сильно сомневались в том, что это ранение по-настоящему смертельно, а отоваренный ими коллега не способен к сопротивлению. Тому, что до получения пули сквозь ребра эта свободная личность не была агнцем Божьим, предназначенным на заклание, Механик моментально нашел самые серьезные подтверждения. На дне лодки, рядом с трупом, лежала мощная охотничья винтовка «тигр» с оптическим прицелом. Механик как-то больше привык называть такой инструмент «СВД» — снайперская винтовка Драгунова. Разобрать, как именно называется данное оружие, Олег сумел попозже.
На охотника, однако, как и на жертву несчастного случая при неосторожном обращении с оружием, покойник не походил. С «тигром» на среднерусских реках охотиться не на кого, кроме людей, конечно. Крокодилов и бегемотов, на их счастье, к нам не завозили. Да и в лесах здешних, насколько знал Механик, ни лосей, ни медведей не встречалось. Если они и были, то только в заповедниках, а тут таковых поблизости не имелось. А на пролетную дичь — если она уже начала пролетать, конечно! — даже сугубые эстеты ходят с дробовиками и собачками. Во всяком случае, болотные сапоги уж точно одевают. А на покойнике были обычные городские ботинки 45 размера. Причем, как ни странно, почти чистые. Из чего опять нетрудно было сделать вывод, что убиенный садился в лодку не с грунта, а с чего-то менее липкого, например с бетонного, асфальтированного причала. Таковые бывают в городах, а в сельской местности встречаются редко.
Застрелиться случайно гражданин не мог. Винтовка стояла на предохранителе. Очень маловероятно, что он был настолько аккуратен, чтобы, помирая и лихорадочно пытаясь остановить кровотечение, нашел время на то, чтоб привести оружие в безопасное состояние. Самоубийство можно было бы отмести по этой же причине, если бы даже не было других аргументов против. А они были.